– Желание дамы – закон.
Серая дымка метнулась по лужайке над растениями, которые отшатывались в стороны, догнала первого гвардейца, которого было едва видно у самых ворот форта, освещённых факелами. Он упал, последовала короткая погоня, и второй тоже остался лежать. Обоих убил удар в шею.
«Ну наконец-то».
Однако облегчение продлилось недолго: на него внезапно навалилась тяжесть, и он упал на колени.
– Тристан! Ты в порядке? – Эви вдруг оказалась рядом, погладила его по спине. Чувствуя, как от лица отливает кровь, он выдохнул сквозь сухие потрескавшиеся губы.
– Никогда так не слабел после волшебства, – прокаркал он. – Никогда. Что-то с ним не так. Мне почему-то плохо от него. Оно… меняется.
Не в силах удержаться, он взглянул на Эви. Между ними промелькнуло понимание, и правда оказалась неприятной.
Эви попятилась от Тристана, и его тело немедленно затосковало по её теплу, её близости.
– Думаешь, это я? Думаешь,
Он крепко зажмурился, сражаясь с двумя разными видами боли.
– Ты единственная, кто видит мой дар. И с тех самых пор, как он показался тебе, он изменился. Он может снова вот так подвести меня, а рисковать нельзя. Без магии смерти мне не победить ни Бенедикта, ни прочих врагов. Без неё… Злодей ли я вовсе?
Он в жизни так не уставал. Всё болело, болело и сердце. Но нужно было защитить Сэйдж, и себя тоже, а это был единственный известный ему способ.
– Надо… В обозримом будущем нам нужно держаться подальше друг от друга. На всякий случай. Чтобы точно не навредить.
У Эви было такое выражение лица, которого он никогда не ждал увидеть. Не говоря уже о том, чтобы вызвать. Предательство, шок и чистейшая обида.
Тристан подозвал дымку к себе, и она медленно, почти неохотно покинула Сэйдж. Он понимал дымку.
– Нужно вернуться в дом, чтобы предупредить леди Фортис и остальных.
Сэйдж кивнула, убрала кинжал в ножны, привязанные кожаными ремешками на щиколотке. А пока они шли к форту, она совершила величайшее злодейство, которое только можно было сделать в присутствии Тристана.
Она расплакалась.
Он никогда не чувствовал себя более беспомощным.
– Сэйдж… – Он попытался смягчить тон, подошёл чуть ближе. – Пожалуйста, не рыдай по мне.
– Я не по тебе рыдаю! – возмутилась она, шмыгнув носом. – Какой же ты зацикленный на себе!
Он прокашлялся. Он не знал, для чего Бенедикт прикладывает такие усилия, чтобы уничтожить его: чтобы свергнуть Злодея, достаточно было звука плача его ученицы.
– Тебе полегчает, если я разрешу тебе побыть палачом?
Она покосилась на него.
– Ты пытаешься меня рассмешить, но это не сработает.
– Повезло, я как раз не очень смешной. – Он подошёл ещё ближе, подтолкнул Эви в плечо. – Да ладно, Сэйдж. Выдерешь пару ногтей, послушаешь вопли рыцарей… Даже к дыбе тебя пущу.
Она уныло пнула камешек, но Злодею показалось, что он заметил легчайший намёк на зарождающуюся улыбку.
– Что такое дыба?
– Устройство, которое растягивает тебя за руки и ноги, пока конечности не оторвутся.
Она изобразила, что её тошнит.
– Что? Гадость какая! – Эви шлёпнула Злодея по руке. – Вот ты всегда думаешь, что единственный способ добыть нужные сведения – это боль. Но я бы с гораздо большим удовольствием выболтала все свои секреты, если б мне было приятно.
Тристан закашлялся, стуча себя в грудь. Поразительно, что в нём ещё остался какой-то кислород в присутствии этой девушки.
Эви покосилась на него:
– Ты в порядке?
– Нет.
На её губах появилась улыбка и на этот раз никуда не исчезла. Тристан отвернулся, но чувствовал на себе её взгляд, пока они шли к дому.
Они стояли у самых дверей, когда крик – высокий, пронзительный – разорвал воздух. Кровь застыла в жилах, а Сэйдж вздрогнула, на лице у неё было выражение чистейшего ужаса.
– Сэйдж? Что такое? Всё хорошо? – спросил Тристан. Крик повторился, на этот раз громче. – Божья любовь! Кто там воет?
Эви толкнула дверь форта и безжизненно произнесла:
– Моя мама.
Ничего не видя вокруг, Эви бежала по коридорам форта, желая только найти маму и всё исправить, что бы её ни мучило. Она едва слышала голос босса, который пытался успокоить её, едва заметила, как открылась дверь. В глазах всё плыло.
Паника. Её окутал туман паники. Мама снова закричала, и Эви упала на пол.
– Хватит! Хватит, пожалуйста! – Она свернулась клубочком, пытаясь стать как можно меньше, совсем исчезнуть. – Помогите ей, кто-нибудь, помогите!
Вдруг она ощутила, как в ладони ей плюхнулось что-то тёплое и склизкое.
Эви заморгала, будто просыпаясь.
– Кингсли? – Лягушачий принц глазел на неё с явной тревогой в золотистых глазах.
В этот момент в комнату вбежали Клэр и Татьянна, и крики усилились с их появлением. Эви вздрогнула и закрыла глаза, но ощутила, как кто-то поднимает её и держит в тёплых руках.
– Эви, дорогая, я здесь! Я с тобой, – сказал Блэйд, усаживая её в кресло. Там она и осталась, мёртвой хваткой вцепившись в Кингсли.
Татьянна отпихнула Блэйда в сторону, принялась убирать волосы с лица Эви, завязала их розовой лентой, которую всегда носила на запястье, – самой первой, самой любимой.
– Не надо, Тати, – попыталась отказаться Эви.
