Прогнав мысли – вообще все мысли, Эви вошла в комнату, бросив на Блэйда укоризненный и весёлый взгляд, когда дрессировщик попытался просочиться за ней следом. Лисса сидела посреди спальни за маленьким столиком с крошечными стульчиками. Эви понятия не имела, по какому случаю Тристан спёр такой набор – а может быть, ему пришлось специально посылать кого-то на поиски вот такого столика, и она не знала, от какого варианта сердце крошится сильнее.
Всё, что он теперь делал, было опасно. Но он отстранялся, Эви чувствовала это.
«Не отдавай сердце боссу, Эви!»
«Да поздно уже».
Что за проклятая парочка. Эви так погрузилась в эту сладкую горечь, что даже подпрыгнула, когда Лисса запищала на Тристана, который подносил чайную чашку ко рту:
– Нет, лорд Тристан! Сперва налейте мисс Холлиуэй!
Он очаровательно насупился, не понимая, о ком речь. Смотреть на его лицо было так приятно. Потребовались все силы, чтобы не наклониться и не поцеловать его.
– Кто такая мисс Холлиуэй? – спросил Тристан. Кингсли поднял лапку и указал на куклу, сидящую на стуле с довольно пугающим выражением, замершим на фарфоровом личике.
– А…
Всё. Вот она – линия, за которую он не зайдёт, Эви не сомневалась в этом. Стоило признать, он и так развлекал Лиссу достаточно долго. Боль от предательства и потери никогда не утихнет, но, по крайней мере, сестра могла не сомневаться, что она в безопасности, её ценят и любят. Эви шагнула к столику, чтобы самостоятельно позаботиться о мисс Холлиуэй, чтобы сберечь чувства Лиссы и спасти босса от мучительной неловкости, но остановилась…
Когда Тристан Маверин, тёмный властелин в огромной, до нелепого игривой шляпе, взял чайник в цветочек и налил чаю, заметив так хладнокровно, что у Эви в очередной раз сжалось сердце:
– Примите мои искренние извинения, мисс Холлиуэй. Обычно мои манеры лучше.
Боги знали, Эви любила его.
Любила его улыбку и нечастый смех. Любила, что в одну секунду он яростно и настойчиво оберегает её, а в следующую – мягок и неуверен. Любила, что он понимал её, может быть, лучше, чем кто-либо ещё, что он всегда признавал её важность. Что он давал ей причину вставать по утрам и торопливо собираться – не только ради работы (хотя работу она любила), но ради встречи с
И тут она вспомнила
«Нам нужно держаться подальше друг от друга».
Будто прочитав её мысли, Тристан развернулся и мрачно посмотрел на неё.
– Сэйдж, я собирался тебе сказать. По случаю твоего повышения я взял на себя смелость передвинуть твой стол в уголок с окнами, пока не устроим тебе нормальный кабинет.
Эви воззрилась на него. Уголок был прекрасный, просторный и светлый, и, наверное, максимально удалённый от кабинета Злодея. «Держаться подальше» – оно уже началось. Было бы ещё обиднее, если бы она не заметила, что босс выглядел не как человек, который добивается своего, а скорее так, будто наелся осколков стекла.
Что-то произошло при встрече с тварью предназначения, о чём Тристан молчал. Но это Эви выяснит, потому что если что и было хорошего среди всей этой муки, так это
И она ещё не опустила руки в этой борьбе.
Эви с жалостью посмотрела на него.
– Вы пожалеете об этом.
Тристан пронзил её сердитым взглядом и отвернулся, чтобы налить себе ещё чаю из чайника.
– Я ни о чём никогда не жалею.
– Хм… – Она коварно улыбнулась. – Тогда, полагаю, придётся вас заставить.
Он так удивился, что стукнул чайником о стол, едва не уронив его.
Лисса не заметила. Она была занята: подносила чашку к губам мисс Холлиуэй.
Тёмные глаза Тристана встретились с глазами Эви. Он облизал губы, прежде чем заговорить, и у неё вскипела кровь.
– Ты… Я, наверное, ослышался. Что?
Это была не игра, он в самом деле удивился. Но расслышал хорошо. Ему просто не понравились её слова. Ему так хотелось броситься прочь, что Эви буквально видела, как дымятся пятки.
Она не стала повторять своё заявление, просто взглянула на него с угрюмой нежностью. Это была первая трещина в его обороне. Первая из многих, Эви не сомневалась.
– Вы отлично меня слышали.
Он обиженно прошептал, а в глазах блестели удивление, шок и страх, от которого у Эви останавливалось сердце.
– Не начинай, Сэйдж.
Эви мягко коснулась его руки, и от ладони вверх пробежал разряд. Он вздрогнул под её пальцами, но не отшатнулся, как обычно, – просто втянул воздух, не сводя с неё напряжённого взгляда, а она сказала:
– Не извольте беспокоиться, Ваше Злейшество. Всё уже началось.
«Его парализовало».
Она вспомнила, как не так давно загадывала желание на звезду, и оно сбылось. Как звезда ответила ей… Что-то заворочалось в памяти.
– Мне нравится эта тарелка! У неё такая интересная форма, – невинно сказала Лисса.
Эви разрешила Лиссе оставить странный тёмный осколок кристалла, который достался от мамы. Если в нём когда-то и жила магия, она испарилась. Осталась радость, которую осколок дарил младшей сестре Эви. Форма в самом деле была интересная, следовало признать, – и почему-то знакомая.
Лисса бросила тарелку и насупилась, глядя на сахарницу.
