«Не сейчас», – взмолилась она. Это унижение могло подождать до тех пор, пока Эви не останется наедине с собой, и тогда она сможет как следует поорать в подушку.
Клэр вышла вперёд.
– Немедленно отпустите моего брата, мерзавцы!
– Актёры, – поправил её Фритц, а прочая компания закивала.
Все потеряли дар речи. Хелена застонала, закрыв лицо ладонями.
– Фритц, не сейчас!
Обиженный актёр ослабил хватку, и открывшаяся возможность будто разожгла что-то у Эви внутри. Шрам защипало, но в довесок к покалыванию всё плечо охватил свет, как случалось и до того, как она убила Отто Варсена, однако на этот раз свет переливался всеми цветами радуги. На Эви был только корсет, удерживающий нижнюю сорочку, которая открывала плечи, и свет не просто оказался виден всем – он
– Боже, Эви! – Тати прикрыла глаза.
– Моё, – повторила Эви, всё так же глядя не на кинжал, но тот всё равно ответил на зов, засветившись тем же радужным переливом – а затем вырвался из руки Фритца и прыгнул к ней. Злодей не стал терять времени и воспользовался всеобщим удивлением: растолкал бандитов и бросился к Эви. Та выступила вперёд, крепко держа кинжал, и заслонила Тристана собой.
– Всё кончено, Хелена. Мы уходим.
Эви махнула кинжалом в сторону бандюг, и те, прикрывая головы, прыснули в стороны от сияющего волшебного оружия, которое откликнулось на зов. Эви была готова к драке, если надо. Никто больше не причинит вреда ни ей, ни Тристану. Она знала, как пользоваться кинжалом, и с готовностью обменяла бы свою высокоморальность на…
Хелена надула пухлые губки, опустила взгляд, колупая ногти.
– Ладно.
Мысли, мечущиеся в голове Эви, внезапно остановились.
– Что, и всё? «Ладно»?
Хелена пожала плечами, поправила волосы. Казалось, с неё хватит.
– Я бы всё равно тебя отпустила. Просто хотела посмотреть, что будет, если запереть вас двоих ненадолго. – Кузина усмехнулась, глядя на их мокрое бельё. – Я поставила десять монет на то, что вы останетесь без одежды.
Она протянула руку к Дугласу, который стоял рядом с ней, держа в руках свою тетрадь. Тот одарил Эви сердитым взглядом, вывернул карманы и передал Хелене горсть монет.
Злодей пылал от ярости.
– Ты собиралась продать свою сестру и меня королю – а заодно ещё и ставки на нас делала?
Хелена фыркнула.
– Да что там ставить-то. И не собиралась я вас продавать. Это из-за короля наш театр почти прогорел.
Эви нахмурилась:
– Как это?
Хелена не изменила своей надменности, но Эви заметила, какой затравленный у неё взгляд.
– Раньше этот театр был благословлён богами. Вещи оживали, животные работали с труппой, декорации практически сами собой возводились. Но в последнее время волшебство будто…
– Иссякает, – договорила Эви.
На этот раз Хелена не стала скрывать горечь во взгляде.
– Именно. – Она указала рукой на стену здания. – Театр на Пустыре гибнет.
– И ты винишь короля? – спросила Клэр, подхватывая Кингсли, который решил прыгнуть за мухой.
Хелена ответила, теребя кончики волос:
– Это его вина. Ходят слухи, он злоупотреблял волшебством много лет – очевидно, эти слухи правдивы. А нам всем теперь расплачиваться за это.
Эви подошла к двоюродной сестре, взяла за руку. Потом она ещё выскажет себе за то, как быстро простила Хелену, но у неё осталось не так много родни, и какой бы безответственной ни была кузина, она всё ещё входила в семью.
– Что ты имеешь в виду? Король говорит, что пытается исполнить пророчество, чтобы
Хелена вздохнула, сгорбилась, но не выпустила руку Эви.
– В деревне Сердца шепчутся о Бенедикте. Не все так преданы ему, как вам кажется. Играясь с магией, Бенедикт разрушал целые семьи, и, если хотите знать моё мнение, мне кажется, он собирается забрать всё волшебство себе.
У Эви бешено колотилось сердце, мысли толкались в голове. Может ли быть такое, что порыв Бенедикта исполнить пророчество из «Сказа о Реннедоне» – просто прикрытие для его истинных целей? Что, если Злодей – просто козёл отпущения, нужный, чтобы спрятать тёмные делишки короля? Но пришлось отвлечься от этих размышлений: Хелена достала из кармана юбки мешочек и положила его в дрожащие руки Эви.
– Тётя Нура оставила это. Нужно было отправить по почте, но она попросила подождать нужного времени. Наверное, оно настало.
Бархатный мешочек весил, кажется, килограммов пять.
– Думаю, она знала, что ты явишься искать её, глупышка. Она отдала мне это за день до того, как снова пропала, и ещё записку. – К мешочку был привязан красной ленточкой маленький свиток не больше указательного пальца. – Я не читала.
– Она не говорила, куда собирается? – спросила Эви куда мягче, чем за миг до этого. Внутри неё словно боролись две её версии. Одна во весь голос вопила от ярости, а другая сидела тихонько, глубоко обиженная, и ждала, что кто-нибудь заметит. И утешит.
Хелена покачала головой, наконец-то проявив хоть крошку сочувствия.
– Нет. Просто попросила обязательно передать тебе.
Эви нахмурилась, но решила быть выше обид.
– Спасибо, Хелена, – искренне сказала она.
Хелена кивнула и присела в театральном реверансе.
