Он зажмурился и увидел, как она лежит в гробу, потом – как стоит на лестнице в королевском дворце, а цвет возвращается на щёки. У него закололо губы, а Сэйдж принялась трясти рукой, будто пытаясь прогнать какое-то непрошенное ощущение.
Он усилием воли прогнал эмоции, пытаясь убить все чувства внутри, чтобы не пришлось потом мириться с поражением. Он ничего не чувствовал. Пока Сэйдж –
– Поцелуй меня, пожалуйста.
Не было спасения от этой муки, когда она потянулась к нему, и все его мускулы вынужденно застыли, потому что если бы они оттаяли, его ничто бы уже не остановило. Да и зачем сдерживаться? Если ей хотелось насладиться этими последними секундами, зачем ей отказывать? Откуда ей было знать, что делает с ним эта небольшая просьба, как отчаянно ему хочется её поцеловать.
Как всегда хотелось.
Её сладкое дыхание коснулось его губ, и он будто опьянел… Внезапно всё стало на свои места. «Опьянение». Воздействие цветка. Иначе она бы не попросила. Отчаяние не лишило его последней крошки благородства, которое, похоже, распространялось на одну-единственную девушку – ту, что он желал превыше всего.
Разглядела ли она печаль в его глазах, когда он ответил:
– Я… Я не могу.
Он едва не передумал, увидев, как её задел этот ответ, но тут вдруг над их головами разлетелось другое окно в углу подвала. Сэйдж вскрикнула, Тристан прижал её голову к своей груди, прикрывая её собой от осколков стекла – и ему на макушку приземлилось нечто маленькое и склизкое.
– Боги…
– Кингсли!
– Мой герой! – счастливо воскликнула Эви, подхватывая амфибию.
Она почти прижалась губами к щёчке лягуха, когда его выдернули у неё из рук. Босс мрачно посмотрел на неё.
– Сэйдж, не стоит поощрять неповиновение, – бросил он и гневно посмотрел на земноводное. – Тебя вообще с собой не брали, мелкое недоразумение.
В разбитое окно заглянула Татьянна, и было очень приятно видеть её красивое лицо после этого мига отчаяния. И горького унижения, от которого Эви никуда не деться в обозримом будущем. И слов, которые она будет слышать каждый раз, когда хоть немного засомневается в себе.
«Я… Я не могу».
Один-единственный раз она проявила решительность, и ту сразу же прикончил болезненный отказ.
– Слава богам, вы оба живы, – сказала Татьянна, унимая мечущиеся мысли Эви.
Злодей нахмурился:
– А кто-то сомневался?
Кингсли скакнул в воду и поплыл в угол, где затонули ключи.
– Умница! – похвалила Эви, плавая на месте. Она не доставала ногами до дна.
Босс недовольно буркнул, подхватил её и поднял повыше.
Татьянна отошла, её место заняла Клэр, которая с удивлением оглядела комнату.
– Боги, какие ж вы разрушительные.
Эви усмехнулась:
– Никого уже этим не удивишь.
Клэр закатила глаза:
– Но это не объясняет, почему вы оба, считай, голые.
Не успела Эви придумать достойный ответ, как вернулся Кингсли с ключами в своём лягушачьем ротике. Босс открыл дверь камеры, со всей силы налегая, чтобы преодолеть сопротивление воды. Мышцы на спине напряглись, заиграли, и Эви захотелось сунуть голову в холодную воду. Она поверить не могла, что всего несколько секунд назад её руки касались его…
Когда она наконец сумела оторвать взгляд, Татьянна и Клэр глазели на неё… и хихикали. Эви на плаву показала им невежливый палец.
Успешно справившись с дверью, Злодей обернулся. Судя по всему, он не заметил безмолвной беседы, разыгравшейся между ней, его сестрой и целительницей.
– Сэйдж, ты первая.
Босс помог ей выбраться из-за решётки и поднял к выбитому окну в углу. Две руки схватили её и вытащили на дощатый тротуар над водой. Хватая воздух, Эви повалилась на спину, плюясь и откашливаясь. Горячее солнце над головой согревало её, пока она пыталась отдышаться.
Она всё держалась за руки с Тати и Клэр. Все трое тяжело дышали. Наконец Клэр прервала тишину:
– Правда, не понимаю, как мы дошли до такого. У нас было абсолютно нормальное детство.
Все снова захихикали как припадочные, и Эви сжала их руки, чувствуя тепло и нежность к своим спасительницам. Торопливо отпустила их и протянула руки к Тристану.
Но его не было.
Разумеется, волею богов, если всё шло слишком уж хорошо, то обязательно должно было обернуться катастрофой.
– Тристан? – Клэр склонилась к окну, потянулась к поднявшейся воде. – Где он?
– Может, открыл дверь с другой стороны? И вышел по лестнице через нормальный выход? – испуганно спросила Эви, вертя головой, и немедленно стукнулась о верхний край окна.
Тут со спины раздался голос:
– Так и есть.
Хелена и её актёры держали Злодея – мокрого, полуголого, кипящего от ярости.
К его горлу был прижат кинжал Эви.
– Не трогай моё, Хелена, – мягко произнесла Эви.
Она не сомневалась, что Клэр и Тати решат, будто она говорит о кинжале, но смотрела Эви вовсе не на кинжал. Тристан пытался вырваться из хватки двух здоровяков.
«Поцелуй меня, пожалуйста».
