Может быть, отдел внешних связей Маньяк-мэнора придумает какой-нибудь способ провести Сэйдж как пленницу, чтобы она смогла дальше жить нормальной жизнью в Реннедоне, когда всё это закончится, когда все кусочки встанут на свои места и она решит оставить позади Злодея и его дела. Сердце вдруг потяжелело вдвое и ухнуло вниз, но он проигнорировал это: виной всему была сухая булка. Правда, он ещё даже не откусил, но что с того.
Пушок взмыл выше, словно почуяв, что седокам хочется потеряться в небесах, но поток ветра не заглушил крика Сэйдж.
Тристан не особо разбирался в эмоциях. Он свои-то с трудом понимал, учитывая, как они ему не нравились. Но неужели девушка, которая привлекала практически всё его внимание до последней капли… подпрыгивала?
– Они… Они меня
Она не улыбалась – она просто сияла. Она будто излучала цвета: красный с губ и щёк, голубой из глаз, белый, сверкающий в косе и опускающийся на гладкую кожу.
Может, ещё листовок напечатать?
Блэйд расслабил руки на поводьях и наклонился, чтобы прочитать листовку, которую протянула ему Сэйдж.
– Ученица, да? Очень официально. Честно, давно пора. В последнее время ты делаешь куда больше, чем полагается простой ассистентке.
– Ты прав, – самодовольно заявила она и прижала к себе листовку, когда к ней потянулась Клэр. – Только не порви, – предупредила она и отдала плакатик.
Сестра саркастически подняла тёмную бровь.
– Только об этом и мечтаю. – Она хмыкнула и снова подняла взгляд на Эви. – Художник будто влюбился в тебя.
– Там внизу написано имя художника? – не подумав, влез Тристан.
– Да, вот тут, в углу, – ответила Клэр.
Тристан отобрал у неё листовку, и пергамент надорвался. Сэйдж сердито вскрикнула, а Злодей сухо произнёс:
– Расспрошу его насчёт своей головы.
Сэйдж одарила его убийственным взглядом, отняла свою листовку и прижала к груди.
– Так здорово! Я теперь почти на вашем уровне!
Тристан усмехнулся – сейчас ему было весело, но он знал, что совсем скоро на место этого чувства придёт ужас, стоит только осознать всё происходящее. Но пока что он решил порадоваться.
– Ещё нет, Сэйдж.
Хотя он понимал, что она заслужила и этот титул, и ещё много чего.
– Ты пока всего лишь ученица, – продолжал он. – До злодейки тебе ещё учиться и учиться.
– Прибыли, – сказала Бекки. – Форт моей семьи.
Только вот вокруг не виднелось никаких крепостей, лишь пустая опушка Орехового леса, тонущая в тумане. Все в молчании озирались. На обычно невыразительном лице босса проступил скепсис. Эви просто моргала, ожидая, как что-нибудь появится из тумана, но этого не случилось. Неужели Бекки сыграла с ними шутку?
Блэйд первым нарушил молчание.
– А тут очень миленько, они молодцы.
Все застонали.
Не обращая на них внимания, Бекки направилась вперёд, доставая из кармана золотой ключ, повернула его в полной пустоте и замерла в ожидании… чего-то.
– Очки Ребекки показывают что-то своё? Там ничего нет. – Татьянна обеспокоенно всматривалась вперёд, её длинные пальцы засветились – она была готова колдовать при необходимости.
Блэйд скрестил руки и зашипел:
– А давайте просто дадим ей возможность собраться? Только наших комментариев ей не хватало. Вы что, не видите, как ей страшно?
Эви видела: плечи Бекки едва заметно дрожали вместе с поднятой рукой. У Эви сжалось от нежности сердце, она бросилась вперёд и ласково коснулась плеча Бекки.
– А помнишь, что я тебе сказала в первый день?
Округлив глаза, Бекки задумалась над этим вопросом.
– Что тебе приятно познакомиться и что тебе хочется, чтобы мы стали подругами?
Эви улыбнулась:
– А ещё?
– Больше ничего не помню. После «подруг» я не слушала.
Эви вздохнула.
– Я сказала, что ты выглядишь пугающей и владеющей собой. Твоя семья, какой бы она ни была, этого у тебя не отнимет. Ты владеешь собой. А что ещё важнее, ты не одна.
Эви всё равно видела страх, когда Бекки расправила плечи и подняла ключ. Это восхищало Сэйдж, потому что перед ней была не бездумная смелость, которая города берёт, – это было признание страха, живущего в сердце, в разуме. Бекки двигалась вперёд вместе со своим страхом, зная, что она ему не подвластна.
Ребекка Эрринг – а скорее Ребекка Фортис? – шла вперёд, не поворачивая ключ, а вонзая его в пустоту.
И тут мир вокруг раскололся.
Ребекка Эриания Фортис никогда не любила пустоши.
Но сейчас ей казалось, что лучше бы ей оказаться там, а не здесь – в семейном форте, в месте, куда она надеялась никогда не возвращаться. У неё за спиной охали и ахали, восторгаясь величественным зрелищем, которое открылось перед ними. Они уже забыли все предупреждения, уже поддались гипнотической красоте.
Хотелось бы ей удивиться этому.
Распахнулись большие пурпурные ворота, а за ними расстилались блистательные краски её прошлой жизни. Форт был огромен – поменьше замка Злодея, но зато земли вокруг были обширнее, ярче и без густого леса. Везде росли деревья и кустарники, такие высокие и прекрасные, что даже Ребекка залюбовалась веткой, которая склонилась к ней и погладила по щеке.
