– Свои дела ваша сестра изложит вам самостоятельно, – ответил он Рафаэлю. – Я здесь, потому что гоняюсь за ответами по всему королевству, и эта охота привела нас к вам на порог.
– Ты ищешь звезду, – догадался Рейд.
«Неужели уже пошли слухи?»
Мог бы с тем же успехом сказать, что ищет свечку на день рождения, и то было бы лучше для репутации.
Пришлось поправить их:
– Я ищу женщину.
Рейд поджал губы:
– Все мы, все мы.
– Рейд! Замолчи уже! – грохнул командным голосом Рафаэль, и в тон ему скрипнул поднятый рычаг. – Злодей, твоя магия губит народ Реннедона. – Решётка поднялась, и у Тристана волосы встали дыбом от низкого рычания в темноте. – Я не желаю тебе зла. Но ты явился сюда и не оставил нам выбора. Теперь ты будешь испытан самим предназначением, древнейшей магией мира.
Тристана охватил страх, когда в темноте загрохотали шаги.
– А если я не пройду испытание?..
Появилось нечто – хуже, чем создания Судьбы, хуже, чем сама смерть.
Он едва услышал конец фразы Рафаэля:
– Ты умрёшь.
Во всём была виновата Бекки.
Нельзя было пускать босса на порог. Она сглупила, когда подумала, будто вера её семьи в безусловное принятие распространяется даже на Злодея. Это место создавалось как убежище, но для него оно станет тюрьмой.
Хотя он мог пройти испытание, доказав, что достоин. На это был шанс.
– Ребекка, боже мой! Ты явилась двадцать минут назад, и весь дом уже вверх дном. Что произошло? – Ренна, её мама, вплыла в комнату. Длинные рыжие волосы спадали по спине золотыми волнами. – Моя милая девочка, ты вернулась.
Ренна сделала шаг к ней, и Бекки отступила на четыре больших шага назад.
Ренна вздрогнула.
Блэйд подошёл к Бекки и слегка заслонил её собой, защищая от обиды матери. Его фиолетовый жилет странным образом сочетался с окружающим пространством, словно это Блэйд был отсюда, а не Бекки. Татьянна и Клэр медленно отошли к книжному шкафу в дальнем углу, словно желая устраниться из семейной ссоры. Бекки тоже хотела бы.
– Мама. – Она поджала губы и кивнула, чувствуя себя скорее двенадцатилетней девочкой, чем женщиной двадцати пяти лет. – Форт забрал моего босса в качестве следующей жертвы. Если у тебя есть мысли по поводу того, как это отменить, самое время их озвучить.
Она, как обычно, стойко держалась. Но внутри её сотрясала паника при мысли о том, что боссу навредят, и о том, как это скажется на остальных. Ей были искренне, по-настоящему важны всего несколько человек. К сожалению, почти все они находились под этой крышей.
Мама широко распахнула глаза, когда вслед за ней ввалился отец Бекки. Джулиус Фортис вошёл в семью после женитьбы на Ренне, которую он встретил на местной ярмарке. Он торговал цветами, мама вытащила его танцевать, а дальше началась просто сказка. Отец полюбил её сразу и всей душой, как любил всех – и Бекки тоже. Эта мысль скорее тревожила, чем успокаивала: испытывать такое всепоглощающее чувство к другому человеку, которое побеждает и разум, и все границы. Бекки предпочитала управлять собственной жизнью и самой собой. Правда, взгляд её то и дело останавливался на Блэйде. Это чувство пройдёт, все намёки на привязанность исчезнут. Её отец не разделял эти принципы.
Джулиус не дал ей возможности отойти назад, просто навис над ней всем своим ростом, подхватил на руки и закружил.
– Моя малышка Бекки! Как же я скучал! – Он выпустил её и нахмурился. – Ты слишком худенькая. Злодей морит тебя голодом? Это один из его методов?
– Джулиус! – одёрнула его Ренна. – Где твой такт? Твоя дочь весьма беспокоится о Злодее. Его забрали в Яму для суда.
Джулиус нахмурился, снял садовую шляпу, открыв густые блестящие чёрные волосы. Тёмную кожу покрывали капельки пота после палящего солнца.
– Дорогая, а ты можешь найти другую работу? – прошептал он дочери.
Бекки шлёпнула его по лбу и услышала, как застонал, прикрыв лицо руками, Роланд.
– Нет, пап, – сказала она, глядя на Эви, которая изумлённо наблюдала за происходящим. – Мы рискнём остаться оптимистами и будем надеяться, что он доживёт до ужина. – И заверила коллегу: – Он
Бекки не была уверена, но если она чего и не выносила, так это грусти Эви: всё равно что наблюдать за оленёнком, который сражается с сильным ветром – печальное, беззащитное и немного жалкое существо.
Ренна медленно повернулась к Эви и тихо охнула.
– Ой! Это же ты. Ой, дорогая! – Секунду спустя мама оказалась перед Эви, взяла её лицо в ладони. Эви, кажется, так удивилась, что не смела и шелохнуться, только взгляд стрельнул к Бекки. Этот взгляд спрашивал: «Что мне делать?»
Бекки всплеснула руками, как бы отвечая: «Я не знаю!»
– Эм, здрасьте, леди Фортис, – с дрожащей улыбкой, не коснувшейся глаз, произнесла Эви. В глазах была только тревога. – А вы… Ну… Как бы сказать… Вы меня знаете?
Ренна просияла, убрала Эви волосы за ухо.
– У тебя мамины кудри. Она упоминала об этом, но совсем другое дело – увидеть их на твоей голове.
Эви расслабилась. В присутствии матери Бекки она таяла, как сливочное масло у огня. Ренна часто влияла на людей таким образом. Бекки закатила глаза.
