Положим мировые войны выравнивают политические и экономические дисбалансы, называемые в политике «противоречиями», подобно грозам выравнивающим разницы электрических потенциалов или ураганам, приводящим в равновесие разницу атмосферного давления. Уместней говорить о неком универсальном механизме, единстве и подобии совершаемых действий. Ведь выравнивание потенциалов одно, война — несколько иное. В торжестве принципа равновесия мы имеем дело с циклическими процессами и саморегуляцией. В войнах сильный побеждает слабого и мир меняется.
Мир людей особенно. Агрессор захватывает колонии, истребляет народы и заселяет их земли. Приносит пусть подобный, но несколько иной тип цивилизации. Можно ли назвать такие войны «прогрессом» или «регрессом»? «Прогрессивными» историки пытаются назвать различные типы войн, вроде завоеваний Македонского, «регрессивными» — разрушение варварами Рима. Или противоположные им марксистские интерпретации: захватнические-«несправедливые» и освободительные-«справедливые». Вся история человечества не слишком прилаживается к сему предмету поскольку подавляющее большинство войн ведется вовсе не по морально-нравственным соображениям.
Рассмотрение нюансов феномена войны не входит в задачу автора, разве в части «войны человека с Природой» то есть биологическом ее аспекте, известном по еще одной терминологической путанице гуманитариев: «Если мы начнем воевать с Природой, она нас сметет. Природа мстит».
Интеллигентская ремиссия первобытных страхов хтонических сил Природы. Так и кажется, что вдруг обрушатся на мирно спящие города из стекла и бетона десять казней египетских. Цунами, ураганы, землетрясения, наводнения, нашествия жаб, насекомых и птиц, засухи, пыльные бури, эпидемии, снегопады и новое наступление ледников — весь грозный и примитивный арсенал «разгневанных духов Природы». Стихии.
Чтобы победить человека, тем паче смести его с лица Земли, Природа должна обладать многократным превосходством, да еще стать сверхагрессивной, да еще специфически агрессивной. Должна накопить чудовищный потенциал катастрофы, чтобы уничтожить столь выживаемый вид как человек, обрушить его разом, заодно сметя и большинство иных экосистем. Тотальная война Природы с человеком, безусловно превратится в тотальное саморазрушение природы.
Природа всегда экономна в своих методах. Если ей угодно будет смести с лица земли доминирующий вид пришедшей к гипертрофии, избавиться от очередных динозавров и мамонтов, то или появится новый вид, или новые формы организации прежних видов. Новые хищники окажутся не примитивней, но гораздо разумней и организованней человека, будут превосходить его во всем. Уже homo sapiens предстанет хтонической «требующей обуздания» силой природы для новых «люденов». Сметет человека не Хаос, а Разум.
Страхи появления подобного Разума очень часто проявляются в фантазиях о Супермозге или Суперкомпьютере, захвативших власть над Миром, например в фабуле всех трех серий «Терминатора». Социалистической интерпретацией этого страха стали «людены» Стругацких.
Пока такого вида не обнаружено, уместней говорить о самом человеке, как суицидальном виде «подорвавшем природное равновесие или вовсе уничтожив окружающую среду…» ну и так далее по буклетам «зеленых», вариантов множество, в том числе техногенных или тех же военных в «атомный век». Разве человека «забывшего» вычистить выгребную яму и однажды задохнувшийся в сортире можно назвать «жертвой мести Природы»?
Заблуждений и иллюзий на счет Природы и Человека у «людей цивилизованных» превеликое множество, и вовсе не из скудоумия или многоумия. Чем дальше удаляется исследователь от предмета исследования, тем больше аберраций, тем больше умозрительных представлений о природе подменяет реальное знание. Пусть он смотрит на предмет через микроскопы и телескопы и накапливает эвересты монографий — он все равно смотрит из уютного и хорошо защищенного домика, имея психологию одомашненного человека. Но даже не в «объективности взгляда» дело. Иллюзии и заблуждения возникают из глубоко реальных потребностей цивилизации.
Всякий раз, на очередном витке развития нарушая баланс (он нарушается, прежде всего, в душе, когда подрывается те ценностные установки, что ныне модно называть «экологией сознания».) между цивилизаций и природой, человек вновь ощущает потребность в восстановлении гармонии, всякий раз продуцирует «идеальные формы» своих представлений о ней. Сочиняет музыкальные циклы «Времена года», создает различные утопии о «естественном человеке», «благородном дикаре».
Пока над сознанием властвовали боги очень многое можно было поместить в «черный ящик» трансцендентности божественного. До поры пока ящик не оказался переполнен. Стоило наступить Возрождению, как вместо единого «государственного» бога со свитой ангелов и святых (армией вторжения на территорию природной и людской дикости) на волю вырвались полчища богов античных — языческих, тоже достаточно цивилизованных, но природному естеству более близких.
