Еще один парадокс «генома человека» кроется в очевидном: наиболее интенсивные исследования по «расколке» генетического кода ведут наиболее богатые, процветающие, благополучные страны. Неужели Запад настолько недоволен своей судьбой, столь страстно стремятся ее изменить? В самых благополучных странах и уровень самоубийств самый высокий, и утеряны цели развития, и пожелать больше нечего, как только заняться экспериментами над собой. Объяснить такое стремление можно только можно только «высокой ценой человеческой жизни» — в переводе на нормальный язык — гипертрофированным страхом смерти. Ведь главная судьба любого человека — его предопределенная смерть.
«Геном человека» при таком взгляде становится разрешением естественных противоречий неестественными способами. Падает рождаемость? Не беда — начнем клонироваться в колбах, поставим производство младенцев на поток. Глядишь через десятилетие одним из важнейших промышленных показателей станет… «клонировано младенцев в год». Можно вообще отрешить это дело от воли родителей, только закупать у них «нужные гены» — вот вам решена еще одна проблема: жизнеспособного потомства, равно социальных и гендерных пропорций. Можно плодить население под прогнозы долгосрочного развития. Превосходно! Не возникнет проблем с прокормом — генетически измененные продукты будут способны прокормить любую ораву: арбузы величиной с дом, коровы — с мамонта, etc.
К тому же генетика приносит массу «маленьких радостей», что хорошо согласуются со «свободой воли». Уже сегодня в Японии продаются пилюли от облысения, активирующие на генном уровне рост волос. Это только начало. Вскоре рынок предоставит невероятный ассортимент подобных лекарств: от ращения половых органов до изменения цвета кожи, волос, глаз. «Какие глаза модны в этом сезоне? Голубые? Дайте пачку драже «голубые глаза"». Можно будет не ходить в тренажерные залы, не садиться на диету — просто заедать прорву деликатесов таблетками «сухопарая конституция». Хочется чтобы рядом было родное даже кровно родное существо, но не хочется всех этих забот с детьми, даже с собаками и кошками. Пожалуйста! Икру рыб или лягушек оплодотворим фрагментом ДНК, отражающим вашу индивидуальность. Останется только иногда менять воду и подсыпать в аквариум сухой корм. А рыбки будут вам подмигивать и шлепать в ответ на постукивание по стеклу губами вашей формы и припухлости. Как и «генетические пилюли от облысения» — это уже реальность. Слетав на отдых в Таиланд, можно за 1000 долларов увести с собой на родину пару таких рыбок. Дальше — больше. Можно создавать каких угодно монстров для индустрии развлечений, в том числе сексуальной.
И все же, без иронии… Богатому ой как не хочется болеть и умирать. Живущему в раю не хочется быть изгнанным, даже если погонщиком будет смерть. Не хочется болеть, хочется наслаждаться и потреблять блага. Потреблять вечно. Само сознание, что благоденствие когда-нибудь кончится, вселяет ужас. «А подайте-ка мне панацею, придумайте средство от смерти, я заплачу, не поскуплюсь! Только бедные бесстрашны, только бедные довольны судьбой, поскольку их лозунг: «Ego nihil timeo, Quia nihil habeo[269]». Как страшно умирать, спасите меня хоть кто-нибудь!» In divitiis inopes, guod genus egestatis gravissimum est[270].
Дерзкий вызов Судьбе закончится полным ей подчинением. Точно так же если генетика бросит вызов Болезни, Старости или самой Смерти, то придет к полнейшему их торжеству.
При тупике в рассмотрении проблемы, стоит прибегнуть к трезвому взгляду: «почему все устроено так, как устроено?», чтобы понять нехитрую истину: иначе и быть не может.
Vita incerta, mors certissima[271]. Смерть одно из главных достижений эволюции Жизни. Главный принцип устройства пищевых пирамид, когда биомасса накапливается и переходит из простейших форм в более сложные. Коровы едят (умерщвляют) траву, человек ест говядину. Смерть «насильственная» (пожирание представителей одного вида другими видами) естественна в природе. Менее распространенна вторая ипостась: «естественная» смерть «от старости». Фактически — от старческих болезней. Если бы весь мир пожирал низшие виды без остатка, то тратил бы на эту борьбу слишком много энергии. Растранжиривал слишком многое не оставляя ничего для образования почв и растительной биомассы. Если бы мир был устроен, как того хотят «истинные гуманисты»: «не тронь последнюю былинку», то был бы основан исключительно на поедании чужого «дерьма», отходов других видов. Тогда бы «последние (в пищевой пирамиде) стали первыми», если бы «первым» вообще чего-нибудь доставалось.
Болезнь значительно более «гуманный», более экономичный способ регулирования биоценоза. Сезонное отмирание листьев дерев еще не болезнь, но уже и не жизнь (расцвет) дерева. Процессы размножения симптоматически близки к состоянию болезни. Размножаясь живое сеет семена «гибели отцов и матерей» — смену поколений. В своей мудрости Болезнь идет еще дальше, селектируя популяцию.
