Согласно им, Сугона, потихонечку распутав узлы веревки, над которыми татарин особо не старался, дождался ночи. Когда стемнело, Сугона стащил с телеги пику и, разбежавшись, проткнул ей одного татарина так, что через несчастного прошел не только наконечник, но и почти все drevko. Потом Сугона пробежал вдоль обоза пленных, кидая оружие — татары, увлеченные пиршеством, не поняли, что происходит внизу, - и, бросив факел в ковры с пирующими закричал.
● РУССКИЕ! - закричал Сугона.
● БЕЙ ОККУПАНТОВ, - закричал он.
● СКОЛЬКО МОЖНО БЕГАТЬ, - закричал Учсерьъесы.
После чего, схватив топор, побежал вперед, круша черепа. И, якобы, это так завело обычно покорных руssких рабов, что те включились в резню, и, обозленные, убивали татар. Хотя были и те, кто поговаривали о божественном вмешательстве - якобы, утверждали они, в лесу замечены были ангелы, поражавшие мечами нехристей и особенно старался будто бы святой Владимир...
… спустя несколько часов все вновь было кончено. На этот раз, для татар. Неподготовленные к сражению, не в строю, пьяные, на ложах, ночью... Все оказались перебиты. Эта, как ее впоследствии назвали историки, битва при Молоднях, унесла жизни более 10 тысяч граждан независимой Крымской Республики, и от этого удара Бахчисарай уже не оправился. Что способствовало завоеванию его Московским княжеством, но случилось это намного, намного позже той июньской ночи 2119 года, когда Иван стоял, с топором, окровавленный с головы до ног, посреди ликующих трущобинцев, и думал о том, что совершил страшную ошибку. И что сотрудник военкомата Карело-Кандапожской Республики был прав, забраковав Сугона и утверждая, что “в парне есть чутка руssкой крови”. И что он поступил как настоящее расово неполноценное руssкое животное, в ущерб себе и логике ради “милосердия и чести”, чудовищных фантомов неполноценных аборигенов из сказок о прошлом. И что месть Многонациональной Федерации будет страшна и жестока... И что трущобинцы, конечно, разбегутся, и крест теперь предстоит ему, и хорошо, если только крест…
Наверное, меланхолически думал Иван, ему стоит сразу покончить с собой, над телом Лорченкаева, снятого с креста, и положенного в ручей, как философ того просил, оказывается, перед смертью. Как утверждала Настя, такова была воля покойного, желавшего
Нет никаких сомнений, что Трущобино сотрут с лица земли. Случившееся можно рассматривать только и исключительно как бунт против мирового устройства. На Трущобино пойдут войной все государства мира. Руssкие не умеют организовываться, и, значит, уже к утру из Трущобино разбегутся все. Они предадут его... предадут, как предают друг друга, знал Сугона. Значит, он зря потерял контроль, но раз уж... Мне нужен план Ж, подумал Сугона. И он, пока к церкви собирались бойцы, придумал план Ж!. Этой же ночью Учерьъёсы уйдет из лагеря в сторону Сибирского ханства, решил Сугона, уйдет, обезобразив себя… наверное, придется отрезать нос — надо жертвовать! - чтобы не быть узнанным. А пока следовало воодушевить трусов и предателей, чтобы они хотя бы эту ночь оставили его в покое, и Сугона мог улизнуть из лагеря. И потому Иван, ощущая себя настоящим Мак Иэнавелом, каким-то грузинским вором в законе, автором учебника “Разрули, разводя”, цитаты из которого преподавали в тюрьмах Многонационалии, взошел на помост, и, освещенный факелами, сказал:
− Братья и сестры... - сказал он**
ХХХ
… закончив говорить, Иван оглядел лица собравшихся. Он даже заметил где-то камеру — по старинке, трущобинцы снимали на ВХС для своего полу-подпольного кабельного телеканала, покрывавшего район Трущобино и окрестности. Потом прислушался к ночной тишине подмосковного леса. Тишина. Сотни... почти тысяча... людей. Но этого так мало. Сугона пошел к палатке, которую ему отвели для сна, твердо решив, что уйдет рано утром, пока лагерь спит. С этим решением он и провалился в сон, на этот раз без видений, и, конечно, проспал до самого обеда. Проснувшись, он не поразился тишине, - и не удивился тому, что трущобинцы разбежались, и в лагере не осталось ни одной живой души - но, откинув угол палатки, не поверил своим глазам.
Все поле за Трущобино оказалось покрыто бойцами, вооруженными как попало, но выстроившимися в образцовом порядке. Копья, пики, дедовские Калаши, ножи, ятаганы, булавы… И все они молча стояли, ожидая, пока Сугона поспит... Учерьъесы, чувствуя головокружение, попробовал посчитать ряды и число, но сбился со счету. Получалось больше двадцати тысяч... За ночь?! Войско молчало, ветер хлопал полотнищем черно-золотого флага. Один из бойцов подвел Сугоне мотоцикл с укрепленным на руле пистолет-пулеметом и сказал:
- Батюшка Сугона, выборный я… от них всех!- сказал боец.
- Не живет Россия без царя, - сказал он.
- Сил нет терпеть, мочи нашей! - крикнул он.
- Объявляем тебя на царство! - крикнул он.
- Веди нас на Москву, - сказал он.
