Иван уже знал многое об их роли в жизни современного Москваграда и потому, с одобрения Крысины, поставлял коллегам белый порошок который они потихоньку подворовывали со стола Начальника, на телевидении. Вот и сегодня, раздав коллегам по маленькому пакетику, и набив взамен карманы деньгами, Иван засобирался домой, счастливый. В гримерке он столкнулся с Мандавошкиной, которая снимала с лица грим и становилась усталой, но все еще очень даже привлекательной, Преображенской. Интересно, почему руssкие такие красивые, нет ли тут некоторой компенсации за их умственную неполноценн... начал было думать Иван, но Анастасия Филипповна его перебила.
● Что Иван Натальевич, на «Эхо» теперь? - спросила она.
● Нет, на «Эхе» сегодня эфир отменили из-за погрома, руssких громят, так я домой, - сказал Иван, прикидывая, успеет ли купить в лавке по соседству с домом сладостей, чтобы порадовать падкую до них Алевтину-Крысину.
Внезапно теплая волна будто накрыла его с головы до ног. Я влюблен, подумал Иван. Я с нетерпением жду момента, когда вернусь домой и обниму любимую, которую сблизило со мной не токмо родство душ и телесное влечение, но и совместный путь, полный преодоления общих бед... Иван понимал, что думает странно, но это объяснялось влиянием Анастасии Филипповны, говорившей на таком вот вычурном, смешном нерусском языке.
● Ах, Иван Натальевич, эн ом прюдант сонн тужур а ла мэзон авант де ревенир санс превенир*, - сказала она и сказала, почему-то, грустно.
Иван подумал, что руssкая чересчур мудрит и вообще уже от одиночества с ума сходит, говоря на какой-то собачьей мове. Но уже забыл ее, ведь он выходил из гримерки, чуть ли не захлебнувшийся от осознания своего счастья. Анастасия Филипповна печально посмотрела в зеркало вслед.
… распахнув дверь их с Крысиной-Алевтиной гнездышка, Иван громко и радостно крикнул:
− А кто это у нас дома с тортиком?! - крикнул он.
−
Реакция Крысины оказалась настолько радостной, и, честно признался себе Иван, возбужденной, что он несколько оторопел, услышав из комнаты ответ любимой.
− Даааааа о ддддаааааа! - прокричала Крысина-Алевтина в ответ.
Презрев условности, Иван не разуваясь вошел в комнату с тортом и замер. На постели, их общей постели, купленной у эмигрирующих в Канаду русских недоносков, лежала, задрав ноги, его любимая женщина. Алевтинушка-Крысинушка. Между ног без устали, и не обращая внимания на вошедшего, неутомимо трудился какой-то мужчина, судя по мускулистым ногам и спине, в отличной форме. Он не только не приостановился, но даже и приналег, отчего Крысина-Аолевтина просто-таки взывыла.
− Аа-а-аа! - завыла она, не открывая глаз.
Иван с грустью понял, что торт здесь не при чем...
ПРИЛОЖЕНИЕ
Ты наступил в гомно!
А ты гомноед!
Поел гомна
Пердеть-колотить
Пук-пук!
Пёрд-пёрд
Ой, что-то срать захотелось
Говном воняет... Само собой, это же кто-то насрал!
Не тужься, обосрешься.
Сри да сри будет дырка!
Глава седьмая
Passierchein
