● Первым делом, повесив листовку на колонну, стену, а то и спину городового, вы, борцы, должны повернуть голову направо на девяносто градусов, потом налево, а после этой проверки мертвых углов, совершить оборот полностью и убедиться, что за вами нет хвоста, - говорил он.
● В противном случае я не дам за вашу жизнь и полпенни, - говорил он.
● После проверки «слежки» необходимо проверить качество работы и убедиться, что под листовкой нет пузырей, она приклеена хорошо и прочно, - говорил он.
● Братья и сестры, еще немного, - говорил он.
● Победа над режимом Путяры-ng760 близка, - говорил он.
● Все, что нам для этого необходимо, лишь подержаться еще чутка до полной и окончательной победы Суздаля и сопровождающих его экспедиционных сил ЕС, - говорил он.
● И, конечно, нам необходимо бороться с режимом в тылу, - говорил он.
Иван поперву внимательно слушал и записывал все, что говорит Волк — называть по имени и фамилии Евгения Волкова в целях конспирации запрещалось — но позже убедился, что в этом нет никакой необходимости. Волк говорил во время редких телемостов одно и то же, потому что бойцам подполья показывали запись выступления Волка. Во время этой трансляции сам Волк, как объясняли звеньевые пятерок, внимательно наблюдал за лицами бойцов по системе «Скайп», выискивая предателей. Говорили, что у Волка невероятное чутье на предателей, которое открылось у него после того, как Волк сдал с потрохами своего лидера, главу движения «Вернуть Зеленоград Украине», Алекса Навальняка. На первый взгляд это выглядело странно и шокирующе, а еще нелогично, но Учерьъёсы уже привык к тому, что Москва это такой странный город, где всему всегда найдется свое объяснение. Случилось так и на этот раз.
● Это совсем Другое, бойцы, - объяснял ведущий звена Учерьъёсы, замотавший голову в шарфик (лица своего лидера Иван так и не увидел, хотя партизанил после побега от изменщицы-Алевтины почти год) — все это Понимать надо.
● … ведь поступил так Волк как раз именно для того, чтобы поднять авторитет Алекса Навальняка на недосягаемую высоту.
● Таким образом, Волк, сдав Алекса, оказал тому и всему нашему движению огромную услугу, - говорил звеньевой.
● Можно сказать, что Волк поступил как Иуда, но мотивировка у него была не как Иуды в канонических Евангелиях, - объяснял звеньевой.
● Волк, предав Учителя, руководствовался теми же соображениями, что и Иуда из Евангелия от Иуды, - говорил звеньевой.
● И да будет так, - говорил он.
● Да будет так, - повторяла хором паства.
Была в этих моментах такая безыскусная простота, такая торжественная тишина и такое спокойствие, что у Учерьесы наворачивались на глаза слезы. И пусть квартира, где они собирались, находилась под угрозой штурма всякий раз, пусть борьба вновь потребовала от Ивана вернуться на улицу и жить там бродягой... теперь он чувствовал себя на своем месте. Его жизнь обрела смысл, понимал Иван, расклеивая листовки с призывом к руssким илотам на службе Москвабада сдаваться и переходить на сторону Суздаля. Ведь он, Иван, обрел в борьбе себя и своих боевых товарищей.
Даже страшно представить, представлял, тем не менее, Иван, дернув плечами, что бы случилось, не встреть его, заплаканного и голодного, на улице человек, открывший ему Учение Алекса. Простое, как сама жизнь, оно гласило, что мир, царство справедливости и благополучие снизойдут на Московитскую Многонациональную Федерацию, когда:
У Ивана, когда он только ознакомился с Учением, возникли, конечно же, вопросы. Его об этом так и предупреждали:
● Когда вы ознакомитесь с Учением, у вас возникнут вопросы, - сказал звеньевой.
● Первый, почему Путлер-23 а, - сказал он.
После чего, тихим голосом, отвечал борцам-неофитам, сидящим на полу на корточках на ковриках из под йоги — древнего религиозного учения, придуманного Мухаммадом, о котором не известно ничего, кроме имени и ковриков — и прикрыв глаза.
