… Две ядовитые змеи ползают по мне, трепещут, угрожая, но не кусают. Какие-то азиаты, с которыми я участвую в наркоторговле. Потом — погром. Я врываюсь в чей-то дом и только тогда понимаю, что участвую в погроме, я не жертва его. Испытал ни с чем не сравнимый восторг охотника, загнавшего дичь. Какая дичь и какая низость.
7 июня (записано 29 июня, отсутствовали по причине царской охоты, посетили с Настенькой и детьми Псков, где загнали вепря, но вспомнился некстати Лорченкаев, зверя пришлось отпустить).
… Приснились двое людей из прошлого. Странно, но голос был как будто я в том самом прошлом, удивительно точный. Лиц не помнишь, а голоса словно на пластинках записаны. Больше сказать нечего.
5 июля.
… Как ни странно, дневник этот доставляет мне подлинное удовольствие. Лорченкаев был прав, когда еще в Трущобино посоветовал мне писать хронику своей жизни. Полагаю, с осени займусь только им. Дела в государстве идут хорошо. «Владимир Лорченков» почти дописан. Да, забавно, я кажется не упоминал об этом и понятно, почему, ведь я пишу для себя, какой же смысл мне упоминать что-то для себя самого? Но раз вспомнил.
