Как же было приятно понежить старое тело в теплой воде! Старик уже и не помнил, когда он последний раз предавался такому удовольствию. Сейчас, лежа в ванной у Николаса дома, он чувствовал себя на вершине блаженства. Глаза старика были закрыты, дыхание было спокойным и глубоким. Тело старика было расслабленно, голова упиралась в стену, руки покоились на ручках, вделанных изнутри в ванну. Даже мысли в голове старика, никогда не знавшие ни покоя, ни отдыха, успокоились и перестали тревожить старика своим неуемным присутствием. Старик ни о чем не размышлял, ни о чем не вспоминал. Словно вакуум поглотил старика, вакуум, отгородивший его от окружающего мира.
Со стороны могло показаться, что старик спал. Но это было не так. Если тело и мысли его бездействовали, то ощущения нет. Старик лежал в ванной, погрузившись по грудь в воду, и прислушивался к своему тело, к той физической оболочке, что оберегала его внутренний мир от посягательств окружающего мира. Улыбка появилась на лице старика, когда он почувствовал, как понемногу затекают ладони от долгого лежания на ручках ванны. Но старик забыл о затекших ладонях, когда его внимание привлекло легкое пощипывание кожи бедер, но и про это он забыл, когда зачесался локоть. Старик почувствовал, как проснулось его любопытство. Локоть остался в прошлом, когда старик почувствовал, как заурчал его желудок. Старику нравилось наблюдать за собой, за реакцией организма на воздействие окружающего мира или на происходившие процессы внутри тела. Старику такие наблюдения казались забавными и увлекательными. Благодаря им он лучше понимал, насколько сложен и невероятен тот мир, что сокрыт от посторонних взглядом внутри него, мир удивительный и неповторимый, загадочный и живой. Старику казалось, что внутри него, как и внутри любого другого человека, находится целая вселенная и внутри этой вселенной существует жизнь.
На лице старика появилась широкая улыбка, едва он представил, что во вселенной внутри него живут маленькие жители, живики, как он их назвал. Каждому из живиков старик даже подыскал подходящую для него работу. Самый трудолюбивый и выносливый живик отвечает за биение человеческого сердца. У этого живика есть молоточек, которым он стучит в барабан и благодаря этому бьется человеческое сердце. Другой живик плавает на лодке по артериям, словно по канализации, и чистит их от всякого мусора. А есть злой живик, который сидит у человека в голове и складирует человеческие воспоминания. Часто он любит доставать из хранилища одни и те же воспоминания, особенно не очень хорошие.
Старик понавыдумывал много разных живиков. Это занятие ему настолько понравилось, что он собрался даже придумать живикам имена, да покалывание в желудке заставило его повременить с этим. Едва почувствовав боль, старик открыл глаза и сел. Рука соскочила с ручки ванны и легла на живот.
— Должно быть живик, живущий в моем желудке, умер и теперь некому заботиться о нем. Вот и происходят там разные неприятности. Но ничего-ничего, как-то оно да будет.
Старику стало дурно. Голова закружилась, его начало подташнивать.
— Что ж это такое-то, — пробормотал старик и поднялся на ноги.
Ноги задрожали, старик едва не упал, благо успел ухватиться рукой за ручку ванны. Едва выбравшись из ванны, он склонился над раковиной. Тело его затряслось, спазмы сдавили бока и грудь, лоб покрылся испариной. Старика начало рвать, но из-за того, что он почти ничего не ел за последнее время, рвать было нечем, разве что… Старик как-то безразлично взглянул на сгустки крови и какой-то белесо-желтой слизи, устилавших дно умывальника, затем когда рвотные спазмы прекратились он распрямился и вытер тыльной стороной ладони кровь и слюни с губ.
— Все хорошо, — пробормотал он, глядя в зеркало, висевшее перед ним. — Скоро все закончится. Еще немного. Чуть-чуть.
Старик опустился на ягодицы и сел на пол.
— Скоро, дружок, совсем скоро, мы снова встретимся, — прошептал старик, ложась на бок.
Старик свернулся клубком на полу и закрыл глаза. Он чувствовал, как боль, словно неведомое чудовище, просыпается внутри его тела, чувствовал, как она ширится, заполняя каждую клеточку его организма. Старик не боялся, хоть и никогда ничего подобного не ощущал. Спокойствие и уравновешенность не покидали его ни на секунду.
— Смерть, ты пришла за мной? — легкий укор чувствовался в интонации старика, когда он говорил эти слова. Он не готов был умирать. Его рукопись не была закончена и многие люди еще не знали о жизни сердцем. Он не хотел умирать, но понимал, что не все в его жизни находится под его контролем, не на все он способен влиять. Смерть, погода, время или падение метеорита, — эти вещи находятся вне контроля человека.
— К счастью, — подумал старик.
