— Это хорошо, потому что, если они что-то и думали о тебе, когда видели тебя возле того мужчины, то сейчас давно уже забыли и о тебе, и о том мужчине, с которым ты разговаривал. Большинству людей не интересны другие люди, если они хоть чем-то похожи на них самих. Мысли других людей, по большому счету, занимают они сами, их проблемы, старые воспоминания, обиды и сожаления, поэтому переживая о том, что о нас думают другие, мы проводим свою жизнь в бессмысленности. Идем, мой друг, не будем понапрасну тратить время. Уверен, нам еще многое предстоит увидеть.
Старик и Николас двинулись ко входу в парк. У входа старик остановился и сказал:
— Если ты все еще хочешь помочь кому-то деньгами, помоги этой женщине, — старик посмотрел в сторону женщины с ребенком в инвалидной коляске. — Ее жизнь наполнена болью и хотя ты не излечишь ее от этой боли, уменьшить ее силу тебе будет по силам.
— Хорошо, учитель, — сказал Николас и подошел к женщине. Достав из кармана сто гривен, он протянул их ей со словами «Возьмите. Они вам могут понадобится». Женщина удивленно посмотрела на Николаса. Рука дрогнула, как-то неловко подалась вперед и взяла деньги.
— Спасибо вам большое, — сказала женщина дрогнувшим голосом. — Пусть боженька хранит вас и вашу семью.
— Спасибо, — ответил Николас и подошел к старику. — Ну, вот. Можем идти дальше.
— Тогда пошли, мой друг, — сказал старик, направляясь вглубь парка.
Не успел он пройти и двух шагов, как обернулся к Николасу и спросил:
— А что это за колонна впереди, — старик указал на высокую колонну, возвышавшуюся на постаменте в центре парка.
— Монумент Славы, — Николас поравнялся со стариком и двинулся с ним рядом.
— Должно быть, она как-то связана с Полтавской битвой, — предположил старик.
— Да, — кивнул Николас. — Насколько я помню, этот монумент построили в честь столетия победы над шведами в Полтавской битве. Где-то в 19 веке. Вот с тех пор она и стоит тут.
Старик подошел к монументу. Колонна стояла на ступенчатом кирпичном постаменте, в основу которого было вмонтировано, — старик пересчитал, — восемнадцать пушек-трофеев Полтавской битвы 1709 года. Верхушку колонны венчала полусфера, на которой расправил крылья позолоченный орел с молниями в когтях и лавровым венком в клюве.
— Сколько-то людей погибло, — сказал старик, разглядывая монумент. — Только вот зачем, кто мне ответит?
— Точно не я, учитель, — сказал Николас, запрокинув голову и рассматривая блестевшего в лучах солнца орла наверху колонны. — Я историю своего государства не очень хорошо помню, вашего же совсем не знаю.
— Такую историю я хотел бы не помнить, мой друг. Здесь нечем гордиться. Сколько бессмысленных войн, сколько бессмысленных жертв. История Украины, как и история любого другого государства — это история порабощения одного человека другим, история слез, боли и смерти. Человечество выросло на крови, вся история его становления пропитана кровью невинных и эта кровь льется до сих пор. Вместо того чтобы уважать друг друга, ценить жизнь каждого живущего на планете существа, мы сеем смерть и разрушения, а потом удивляемся почему в мире столько много зла. Идем, мой друг, отсюда. В этом месте пахнет смертью, пахнет невежеством человеческого разума, — старик вздохнул, понурил голову и двинулся к выходу из парка. Николас задержался возле колонны, раздумывая над словами старика, затем развернулся и отправился вдогонку за стариком.
Оставив Корпусный сад позади, Николас повел старика вниз по Октябрьской улице и некоторое время спустя они уже были на Ивановой горе.
— Какой чудесный памятник! — воскликнул старик, разглядывая конструкцию перед глазами, состоящую из ложки и тарелки, наполненной галушками.
— Памятник полтавской галушке, — улыбнулся Николас.
— Забавный какой. Побольше бы таким памятников, а не тех, что напоминают о бессмысленно пролитой крови. Такой памятник и глаз радует, и сердце веселит.
— А вот там, — Николас указал в сторону белого здания с золотыми куполами, — Успенский собор, а возле него усадьба Котляревского.
— Котляревского? — старик улыбнулся. — Неужто Ивана Котляревского, который «Энеиду» написал? Вот это место надо обязательно посетить.
— Так идемте, учитель, — рассмеялся Николас. — А вот после усадьбы Котляревского я вам покажу место, которое вам точно понравится.
— Что же это за место такое?
— Увидите.
— Хорошо, — кивнул старик. — Тогда пошли, посмотрим усадьбу, а потом — твое таинственное место.
Старик и Николас направились к усадьбе Котляревского, где старик долго бродил, переходя от одной постройки к другой. Сарай, амбар, колодец-журавль, дом писателя.
— Вот это и есть настоящая Украина, — сказал старик Николасу. — Как хорошо воссоздали дух той эпохи. Век восемнадцатый, полагаю. Удивительные чувства. Как будто попал в прошлое, то удивительное прошлое, когда люди радовались цветущим яблоням и грушам, восходу солнца и капелькам дождя, падающим с неба, а не новой машине, высокооплачиваемой работе или деньгам на банковском счету.
