— Другие времена — другие нравы, — Николас остановился возле сарая с соломенной крышей. — А знаете, учитель, — добавил он спустя мгновение, — и, вправду, чувства как будто попал в прошлое. Как же это место не похоже на то, что находится за его пределами, на город с высотными домами, торговыми центрами и асфальтированными улицами, пропахшими угарным газом и бензином.
— Совершенно непохоже, — согласился старик. — Но стоит выйти за ворота усадьбы, и пелена спадет с глаз, мы окажемся в настоящем с его кирпичными домами и асфальтированными улицами.
— Учитель, — Николас повернул голову к старику. — Вы думаете, время, в которое мы живем, делает людей несчастными?
— Нет, — старик мотнул головой и посмотрел на деревянный заборчик, окружавший одну из построек. Взгляд переместился на маленькие окошки, ставни, соломенную крышу постройки. — Беда современного человека не во времени, в которое он живет, а в том, как он живет. Мир, который был когда-то, уже никогда не вернешь, он растворился в прошлом и о нем напоминают только вот такие музеи, — старик обвел головой усадьбу Котляревского. — Современный мир тоже когда-то станет частью прошлого, его сменит новый мир. Каким он будет? То, что я вижу сегодня, заставляет меня с содроганием смотреть в будущее человека на этой удивительной планете. Современный человек живет невежеством, которое заставляет его думать только об одном — о жажде наживы. Современный мир — это мир рабского преклонения перед деньгами. Но деньги — это жестокий бог. Тот, кто поклоняется ему, часто обретает удовольствие, но еще чаще теряет удовлетворение. Есть люди, которые полагают, что мы приходим в этот мир для того, чтобы получать удовольствие. Если это так, тогда почему в мире так много разочарованных в собственной жизни людей? Может из-за того, что им не хватает в жизни удовольствий? Но современный мир уже задыхается от наличия в нем бесчисленного множества всевозможных удовольствий. А человеку все равно мало. И всегда будет мало, так как человеческий разум ненасытен, — старик умолк и посмотрел на зелень и цветы, растущие под окнами дома писателя.
— Часто ли ты, мой друг, видел такую красоту возле современных домов? — старик опустился на корточки перед деревянным заборчиком, вытянул над ним руку и провел ладонью по стеблю высокого растения с большими белыми головками цветов.
— Нет, — услышал старик ответ Николаса.
— И я так думаю, — вздохнул старик. — Возле многих домов и травы уже нет, а если где-то и осталась, то наверняка ненадолго, скоро и ее уничтожат колеса машин и ноги человека, — старик поднялся на ноги. — Больно осознавать, что ты живешь в мире, который населяют невежественные люди. Но еще больнее видеть результаты деятельности невежественных людей… Я хотел бы осмотреть дом, в котором жил Котляревский, изнутри. — Если хочешь, мой друг, можем посетить его вместе, а нет, тогда подожди меня здесь. Я недолго пробуду в доме.
— Нет, я с вами, учитель, — сказал Николас. — Но, знаете, Котляревский не жил в этом доме. Это реконструкция.
— Это уже не так важно, мой друг, — старик улыбнулся и направился к дому.
— Как красиво, — прошептал старик, чувствуя как дух захватывает от того вида, что открылся ему, когда они с Николасом покинули усадьбу Котляревского и подошли к круглой белой беседке на Ивановой горе. Старик видел город, раскинувшийся перед глазами, видел Ворсклу, бегущую по равнине к далекому Днепру, видел монастырь на соседнем холме. Голова его закружилась от нахлынувших чувств, и ему пришлось опуститься на лавочку, чтобы не упасть.
— Это про это место ты мне говорил, мой друг? — спросил он у Николаса, стоявшего рядом и рассматривавшего беседку, возвышавшуюся недалеко от них.
— А это что? — старик кивнул на беседку.
— Ротонда дружбы народов. По-моему так ее называют. Также как-то связана с Полтавской битвой.
— А вверху слова что ли? — старик поднялся с лавочки, запрокинул голову и двинулся к ротонде.
— Да, слова, — Николас уже был рядом. — Говорят, послание Котляревского.
— Что ж нам завещал-то Котляревский? — старик запрокинул голову и начал читать. — Де згода в сiмействi, Де мирi тишина, Щасливi там людi, Блаженна сторона… Да, — кивнул старик, прочитав слова-напутствие Котляревского. — Там, где согласие, там мир, а где вражда, там война.
Старик отвернулся от ротонды и снова подошел к краю холма. Взгляд его устремился к голубому океану неба, спустился ниже и утонул в океане зелени с многочисленными квадратами и прямоугольниками уродливых новостроек.
— Не будь их, — подумал старик, — вид был бы еще красивее. Нет, то, что создает человек не идет ни в какое сравнение с тем, что создает матушка-природа. Словно нерадивый ученик копирует великого мастера.
— Какова наша дальнейшая программа, мой друг? — старик повернулся к Николасу.
