Ты шел за ним минут двадцать. Он свернул на перекрестке, в самом центре, недалеко от портового квартала. И, пока ты дошел до пересечения улиц, он исчез.
Ты еще добрых полчаса бродишь по улице туда-сюда. Сначала ты бросился бежать, потом остановился, развернулся, рванул в другую сторону. Вернулся в отправную точку. Все так же бегом. Сердце колотится часто-часто, но не от бега. Ты в панике.
Ты пытался проникнуть в ближайшие здания. Но домофоны не откликаются на твои призывы. Фамилий на дверях ты не нашел.
Он исчез.
Иди домой. Должно быть, мать ждет. Она беспокоится.
Это невозможно. Ты кипишь. Ты вот-вот взорвешься. Сейчас ты не можешь вернуться домой. В таком состоянии. Так что ты просто идешь дальше. Может, позвонить Майку? Он почти всегда дома. Но у Майка наверняка забивают косяк. Нет, тебе нужно совсем не это.
В конце концов ты заходишь в супермаркет возле парка. Покупаешь упаковку пива и возвращаешься в парк. Выбираешь себе скамейку. Ты еще никогда не пил в одиночку. Вроде это как-то глупо. Тебе почти стыдно. В компании было бы лучше, никто не обращал бы внимания. Но черт с ним, раз уж начал, надо идти до конца. Ты выпиваешь все шесть банок, куря сигарету за сигаретой. Ты не отдаешь себе отчета, насколько мрачная у тебя рожа, но несколько чуваков, подошедших, чтобы попросить пива или сигаретку, тут же разворачиваются и уходят. Им все ясно.
Ты сплющиваешь в ладонях последнюю банку и чувствуешь, что готов. Готов подраться. С первым встречным. Лучше со взрослым. И хорошо бы с высоким и крепким.
В парке ты не видишь никого подходящего. Тогда ты принимаешься рыскать по улицам. Здесь полно мужчин, но ни один не годится. Оно и понятно: тот, кого ты ищешь, исчез.
Ты меряешь улицы быстрыми нервными шагами. Напряжение внутри тебя нарастает. Хорошо бы уже закончить со всем этим, пойти домой и уснуть.
Тем более что уже поздно. Совсем стемнело. Твой мобильник несколько раз звонил. Это мать. Ты не ответил. Язык еле ворочается, ты раскис. Только что переполнявшая тебя ярость уступила место отчаянию. Ты не замечаешь, как оказался на пустынных улицах портового квартала. На улицах, которые никогда еще не выглядели так тоскливо и мрачно, как сегодня вечером. Ты настолько погрузился в мысли о себе и своих мелких неприятностях, выпитое пиво так расслабило тебя, что ты только теперь слышишь звук шагов.
Когда наконец ты оборачиваешься, он здесь, прямо перед тобой.
И он снова надел свою балаклаву.
Тебе кажется, что у тебя едет крыша, но ты должен сопротивляться, иначе сойдешь с ума. Ты смотришь в его глаза в прорезях черной ткани и понимаешь, почему тебе кажется, что ты их уже где-то видел. Эти глаза в каком-то смысле такие же, как у тебя. Холодные, жестокие.
Прежде чем кинуться на него, какую-то секунду, может, две ты колеблешься. Он спокойно отстраняется — почти неторопливо. И ты промахиваешься. Ты снова атакуешь, выбросив вперед кулак. А он снова просто немного сдвигается. Он увернулся, но даже не отошел, теперь он рядом с тобой, ваши тела соприкасаются.
И тут он хватает тебя за запястье.
Потом кладет свободную руку тебе на предплечье и, чуть пригнувшись, обеими руками его выкручивает.
И, несмотря на бесчувственное состояние, в которое тебя погрузил алкоголь, ты внезапно падаешь в океан боли.
Твой крик больше напоминает звериный вой, чем удивленный возглас.
Он снова выкручивает тебе руку, и ты вопишь, как не вопил никогда в жизни.
Он ослабляет хватку, и ты отскакиваешь, по-прежнему не спуская с него глаз.
Ты уже знаешь, что проиграл, но снова нападаешь.
Так поступают животные. Нападают снова и снова, даже когда все пропало.
На третий раз его рука каким-то образом оказывается у тебя под подбородком. Он делает едва заметный разворот — и ты грохаешься на землю.
Поднимаясь, ты чувствуешь его ладонь на своей. Ничего агрессивного. Даже почти нежно. Дружески? Но тут его пальцы сжимаются, и у тебя вырывается крик, твой звериный вой заполняет весь переулок, заставляя трепетать молодые листочки фруктовых деревьев.
Когда он ослабляет хватку, ты не чувствуешь ни локтя, ни запястья. Ты поднимаешься на ноги и отступаешь. Тебе следует быть внимательней. Сейчас ты дождешься, чтобы он приблизился, и отоваришь его своим коронным тройным под дых: «Дыщ-дыщ-дыщ!»
Ты смотришь на него, вот он, прямо перед тобой, руки опущены вдоль тела, стоит немного вполоборота. Словно бросает тебе вызов — что, слабо приблизиться? Спокойно. Пусть сам подойдет.
Когда ты видишь, что он наконец двинулся вперед, тебя охватывает бешеная радость. Он твой.
Ну, вперед! Давай!
Ты кидаешься на него, выбросив перед собой правый кулак. Левый тоже наготове. Он ударит через долю секунды, потом снова правый — напоследок.
Дыщ-дыщ-дыщ!
Ты хорошо знаешь этот глухой звук ударов в живот. Теперь тебе надо сделать шаг в сторону, потом еще один. Только вот почему ты не можешь вдохнуть? Блин! Что с тобой?
Прежде чем, прижав ладони к животу, рухнуть на землю, ты поднимаешь голову и с изумлением смотришь вокруг.
