Деверо двинулся навстречу своему следующему противнику. На этот раз никто не появился. Он встряхнулся, и его шерсть с золотистыми кончиками встала дыбом, когда он осмотрел раскинувшуюся перед ним сцену. В глубине его груди зародилось удовлетворение.
Вспотевший парень с испуганными глазами бросился бежать к лестнице, а Деверо наблюдал, как он убегает. Пусть бежит, он не настолько глуп, чтобы вернуться.
Деверо смотрел на окровавленное месиво вокруг себя и слушал стоны валявшихся людей, которые пребывали достаточно в сознании, чтобы осознавать свою боль. Рядом с его лапой лежала запачканная кровью игральная карта. Вытянув коготь, он перевернул её. Туз пик. Он ухмыльнулся. Кто бы мог подумать.
Мгновение спустя он повернулся и потрусил за Скарлетт, пока сирена продолжала издавать свой бессмысленный вой.
Глава 28
Найти её было нетрудно, потребовалось лишь пройти по следу из тел. Их было несколько, некоторые лежали с колотыми ранами на шее, у других кости были сломаны под неестественными углами. Люди, решил Деверо, это очень хрупкие существа.
Как мало времени потребовалось ему, чтобы расстаться со своей человеческой жизнью. Впервые он больше не сожалел о том, что обратился в волка. Именно таким он и должен был стать с самого начала. Он пробирался всё глубже в недра качающегося корабля, и мрачное, хищническое удовлетворение переполняло его изнутри.
Скарлетт стояла у входа в другой узкий коридор, хмуро глядя на большую комнату за ним. Она не обернулась, когда он подошёл.
— Волки, — пробормотала она. — Поднимать тревогу было глупо, Деверо. Если Доминик Филлипс сбежит, потому что знает, что мы придём за ним, винить в этом придётся только тебя.
Деверо никогда не разговаривал с Домиником Филлипсом, но он видел, как тот участвовал в аукционе рабов. Он узнал достаточно, чтобы понять, что Дом из тех людей, которые считают себя непобедимыми. Да, он пытался спастись от опасностей, исходящих от лондонских сверхов, взойдя на этот корабль и попытавшись уплыть, но Деверо полагал, что Дом на самом деле не верил, что произойдёт что-то непредвиденное. Доминик Филлипс считал себя умным, могущественным и контролирующим свою собственную маленькую армию сверхъестественных существ; он никуда не собирался уходить.
Он опустил голову и ткнулся носом в руку Скарлетт, словно желая сказать ей то же самое, и в этот момент услышал тихое поскуливание.
Скарлетт заметила, как шерсть на загривке Деверо встала дыбом, и кивнула.
— Они там. Вампиры и оборотни. Я пока не могу сказать, сколько их, и не знаю, в каком они состоянии.
Деверо издал низкий рык.
Скарлетт вздохнула.
— Тогда иди.
Он протиснулся мимо неё. Войдя в помещение, он сразу увидел клетки. Они были маленькими и тесными; в таких условиях даже животных не следовало бы держать. Запахи крови и фекалий в сочетании с болью и отчаянием были настолько сильны, что его затошнило. Никого нельзя заставлять так жить. Никого.
Подойдя к первой клетке, Деверо заглянул внутрь. В углу, съёжившись, сидел мужчина, являя собой воплощение отчаяния. Деверо не мог разглядеть его лица, но, не спрашивая, понял, что это ещё один волк. Мужчина поднял голову, и у Деверо перехватило дыхание: это был Морти, стрелок, которого он захватил возле Лиссон-Гроув и допрашивал на игровых площадках. Значит, он нашёл дорогу обратно к Доминику Филлипсу. К сожалению, за свои старания он превратился в оборотня. Без сомнения, это какое-то извращённое наказание.
Деверо подумал о том, как Морти отзывался о Мартине и как высмеивал всё сверхъестественное. Возможно, в этом присутствовала поэтическая справедливость. Морти заскулил и опустил взгляд, теперь он боялся Деверо ещё больше, чем раньше.
— Разве это не…? — Скарлетт подошла к нему и уставилась на него.
Деверо кивнул и отвёл взгляд. Он перешёл к следующей клетке, где находился молодой вампир мужского пола. К счастью, его клыки оказались целы. После этого появились ещё два оборотня, затем ещё несколько вампиров, за которыми обнаружились ещё волки.
Почти никто из сверхов, сидевших в клетках, казалось, не мог смотреть прямо на него. По крайней мере четверо из них были под воздействием тяжёлых наркотиков, а ещё больше имели на своих телах следы пыток. Деверо не мог сдержать рычания, рвущегося из груди. Эти люди страдали.
