Садик отступил и максимально приблизился к военному. Начал ему кричать:
– Я потерял его родителей, – он приподнял плечи, чтоб указать на ребенка, который продолжал кричать и плакать.
– Иди туда к людям. Отдай малыша там, нашим. Разберутся. Не стой тут, опасно становится, – прокричал ему турок.
Садик обернулся. Сзади него уже собрались в ряд боевые пехотные машины и артиллерия. Их моторы гремели и ревели во всю мощь. Турецкая армия готова была защищать границу.
Садик вновь повернулся к военному.
– Посмотри туда, кто-нибудь остался там? – прокричал с дрожью Садик.
– Да. Но там только тела лежат.
Садик вновь повернулся к сирийской стороне. Начал пытаться языком увлажнить засохшие губы. Лицо парня было в грязи, нос забился пылью. От этого становилось все труднее дышать. Он задумался над командой военного уйти, пока еще не поздно, от границы. Но решил еще раз обратится к турку.
– Пожалуйста, посмотри еще раз в свой бинокль. Есть кто живой там?
Турок посмотрел на Садика и недовольно покачал головой. Но все же исполнил просьбу парня.
Он начал медленно пошагово высматривать территорию. Потом, опустив бинокль, военный, указав пальцем вдаль, крикнул:
– Там, в метрах восьмистах, кто-то стоит спиной ко мне. Плохо видно – пыльно!
Садик оцепенел. «Там могут быть его родители!» – подумалось ему.
Садик знал, что не у кого просить помощи: он остался один с военными. Они не имеют права без верховного командования пересекать границу чужого государства.
Ему ничего не оставалось делать, как действовать самому. Он снял ребенка с плеч. Посмотрел на него, тот не умолкал и был весь в слезах. «Там твои родители остались, да..?» Ребенок продолжал плакать. Он медленно положил крикуна на землю. Ему был примерно годик, не больше. Малыш сел на землю и сильнее начал плакать. У Садика свело скулы. Он вновь обратился к офицеру:
– Присмотри за ним, брат, я скоро!
И уверенно зашагал по полосе отчуждения. Турок начал кричать что-то ему вслед. Садик уже ничего не слышал, уже ничто не могло его остановить. Он торопился и уже почти бежал.
Чем дальше продвигался Садик, тем сложнее ему было. Казалось, что все сильнее становится грохот орудий. Ему даже чудилось, что чуткий от ужаса слух улавливает свист пуль. Он приник к земли и дальше попробовал ползти. Но быстро понял, что это глупо: он может не успеть! И снова встал и побежал дальше. Дым и пыль не давали видеть ясно, что впереди. Вскоре донеслись крики. Он чуть изменил свое направление и поспешил туда, откуда раздавался голос. Наконец он увидел стоящего человека и подбежал к нему. Перед его взором предстала молодая женщина, которая пыталась тащить за руки раненого мужчину. Мужчина лежал на спине. Его ноги были в крови: вероятно, осколочное ранение. Он стонал и кривился от боли, а женщина громко плакала и кричала на мужа. Кто-то еще пискливо повизгивал. Садик окинул женщину взглядом: за ее бедро вцепилась маленькая девочка лет трех. Она буквально впилась в ногу матери. Садика быстро оценил обстановку и прокричал:
– Помоги мне его приподнять. Давай! Живо!
И Садик подсел, а потом подхватил парня так, чтобы взвалить его на спину поперек, и широкими, размашистыми шагами начать продвигаться вперед. Он еще раз, теперь с трудом, крикнул женщине:
– Не иди за мной! Обгони! Беги быстрее к границе!
Садику показалось, что взрывы уже совсем рядом. «Я не ошибаюсь – боевики приближаются. Могу не успеть…» – подумалось ему. Он приподнял голову: женщина послушалась его, но продолжала останавливаться и оглядываться.
Турок всматривался в бинокль. Он явно нервничал. Он посмотрел на других коллег, те тоже приникли к биноклям.
– Что будем делать? – крикнул он одному из них.
Все видели, как вооруженные люди с противоположной стороны догоняют парня с раненым. Офицер колебался, затем плюнул и дал команду палить по противнику.
Садик это понял. Взрывы прогремели позади него, на какое-то время сзади все стихло. Вот он уже почти у границы. Сил нет, но нельзя и остановиться. Нельзя и упасть с такой ношей: как потом встанешь?
«Еще…! Еще немного..!» – простонал Садик и ввалился в контрольную зону. Военные повыскакивали из машин и подхватили и Садика, и его уже совсем невыносимую ношу. Он был обессилен, но не упал. Ковыляя и встряхивая от боли руки, пошел дальше. Военные положили раненого на носилки и обогнали его. Перед собой он видел спасенную женщину: маленькая девочка все была приклеена к маме, но уже не плакала. Женщина о чем-то говорила с раненым мужем. На ее плечах сидел ребенок, которого когда-то нес сам Садик. Вот Садик нагнал их и, проходя мимо, мысленно обратился к малышу: «Ну что, ревун, уже не плачешь?»
Вдруг его кто-то окликнул. Садик обернулся. Сзади стоял офицер-турок. Он широко улыбался:
– Ты сумасшедший!
– Я знаю, – устало махнул ему Садик.
Тот в ответ поднял руку:
– Удачи тебе, брат!
Через несколько недель обстоятельства привели Садика в маленький приморский городок на западе Турции. На берегу Средиземного моря было очень приятно находиться: теплый климат, вкусная рыба.
