Удиви меня полностью

– Не было никаких «эпизодов»! – внезапно взрываюсь я. Родерик и мама обмениваются испуганными взглядами. – Это не был нервный срыв, что бы вам там ни наплели врачи, – продолжаю я более спокойным голосом. – Это была скорбь. И ничего больше. Да, я была совершенно опустошена. Но лишь потому, что не могла поверить в папину смерть, не могла принять, что его больше нет. Это вовсе не значит, что я неуравновешенная или эмоционально неустойчивая. А Дэн всегда слишком беспокоился обо мне. Чересчур меня опекал.

– Мы все беспокоились за тебя, дорогая, – начинает оправдываться мама.

– Вздор! – фыркаю я. – Ты боялась, что я опозорю тебя, только и всего. – Поворачиваюсь к Мэри: – Я знаю, Дэн хотел как лучше, и я его не виню… Но я бы приняла правду, если бы он сказал мне. Ему незачем было скрывать все от меня. Вам незачем было скрывать все от меня, – с ощутимым стуком ставлю чашку на стол и требую: – Так что теперь у вас нет другого выхода. Я должна знать все!

Встречаю оценивающий взгляд Мэри и отвечаю ей таким же. Знать правду – это мое право! Наконец Мэри согласно кивает:

– Хорошо. Я принесу вам все документы. Правда, выносить их из здания строжайше запрещено. Но я найду вам комнату, где вы сможете все прочитать и где вам никто не будет мешать.

– Спасибо, – отвечаю я сухим, деловым тоном.

– Сильви, дорогая, – причитает мама. – На твоем месте я бы не стала… В смысле, тебе действительно не нужно знать…

– Нужно! – яростно отрезаю я. – Все это время я жила в мыльном пузыре. Но теперь я проткнула его. Мне не нужна защита. Проект «Защитить Сильви» окончен! – окидываю присутствующих бескомпромиссным взглядом. – Потому что я так решила!

Сижу в одиночестве и читаю. Строки расплываются перед глазами, в ушах звенит. Помощник Мэри приносит мне еще три чашки чая, но они так и остывают на столике нетронутыми. Я всеми мыслями в том, что я читаю. И, самое главное, в том, что я понимаю. Голова идет кругом. Как все это могло происходить за моей спиной, а я даже ничего не заметила? Какой же слепой, рассеянной дурой я была!

Джосс Бертон отдыхала в Лос-Боскес-Антигуос. Там она, очевидно, и повстречалась с папой. Она пишет, что у ее семьи там был дом неподалеку от нашего. Ее родители наверняка общались с моими мамой и папой. Только я их не помню, но опять же, мне тогда было всего три или четыре года.

Но все то, о чем рассказывает Джосс в своей рукописи: как мой папа дарил ей подарки, угощал ее коктейлями, отводит ее в лес… Я просто не могу это спокойно читать. Меня тошнит от самой мысли, что это вообще могло быть. Боюсь, я судорожно листаю страницы, читаю кусками то тут, то там. Тошнота не отступает ни на секунду. Мой отец? С наивной, неопытной несовершеннолетней девушкой, которая никогда бы даже…

Мэри Смит-Салливан была права. Отнюдь не самое легкое чтение. В этих страницах путаешься, как в самых настоящих тенетах.

Так что я переключаюсь на электронную переписку – от писем тех дней, когда папа еще был жив, до актуальных писем по настоящему делу. Писем сотни. Даже тысячи. От папы к Дэну, от Дэна к папе, от Родерика им обоим, от Дэна к Мэри, от Мэри к Дэну… И чем больше я читаю, тем быстрее распадается на кусочки моя память об отце. Папины письма резкие, жесткие, требовательные. Дэн в своих письмах всегда вежлив, обходителен, уступчив, но папа… Папа обращается с ним, как с несмышленым мальчиком на побегушках. Он ждет, что Дэн бросит все и будет работать только над этим делом. А когда у Дэна что-то не выходит, он грубит ему. Я никогда не слышала, чтобы папа использовал нецензурную лексику. Но эти письма… они пестрят самыми грубыми выражениями в адрес Дэна. Мой отец настоящий тиран!

Я не могу в это поверить… Мой добродушный, привлекательный, добрый папочка – истеричный тиран? Да, он иногда кричал на своих работников, но на членов семьи никогда. Или…

Продолжаю читать, отчаянно мечтая обнаружить письмо, где папа благодарит Дэна за все усилия, вложенные в это дело, где папа говорит, что он ценит Дэна. Ведь папа всегда был каким красноречивым… Так где же это чертово письмо?

Я пролистала двести пятьдесят восемь писем, но не нашла в папиных словах ничего, даже отдаленно напоминающего благодарность. С каждым письмом все становится только хуже, отношения между Дэном и моим отцом портятся вконец. А все потому, что папа втянул Дэна в свои проблемы, заставил его разруливать их, а сам относился к нему как к грязи.

Не удивительно, что Дэн назвал это «непрекращающимся кошмаром». Мой отец был самым настоящим кошмаром.

Я уверена, мои щеки пылают, хотя я и не могу их видеть. Я разваливаюсь по кусочкам, подобно доброй памяти о моем отце. Я хочу все вернуть. Я хочу забраться в эти чертовы письма. Я хочу встретиться с отцом, чтобы крикнуть ему в лицо: «Как ты можешь?! Извинись! Почему ты так разговариваешь с Дэном?! Это же мой муж! И он старается помочь изо всех сил!»