Куда большую значимость, чем собственно сюжет, представляет вопрос, почему именно эта книга пользуется сегодня таким успехом. Что представляет собой целевая аудитория, желающая читать одновременно и про душевные муки консьержки-интеллектуалки, и про специфику мировоззрения Гуссерля? Что еще эти люди поставят на свою полку, помимо «Элегантности ежика»? Можете спорить на всё что угодно: рядом с книгой Барбери наверняка окажутся аккуратненькие томики в разноцветных обложках – романы из жизни офисных клуш от ставшей уже именем нарицательным Бриджит Джонс до шопоголика Бекки Блумвуд из одноименного книжного сериала Софи Кинселлы. Словом, то, что во всем мире именуют игриво-пренебрежительным термином «чиклит» – «литература для цыпочек».
Как правило, читательские предпочтения обладают способностью эволюционировать: те, кто вчера читал Донцову, завтра перейдут на Акунина, а через пару лет, глядишь, дорастут и до «Имени розы». Если не бросят читать, конечно. Поэтому по сравнению с совсем уж пустопорожним чиклитом Мюриель Барбери с ее девочково-наивными рассуждениями о «высоком», безусловно, заметный шаг вперед. Однако, радуясь положительной динамике (так много девушек всё еще не просто не разучились читать, но даже не боятся слова «Гуссерль»!), не стоит забывать, что до настоящей высокой прозы – хоть бы даже и женской – путь от «Элегантности ежика», прямо скажем, неблизкий.
Умение удивлять, по большому счету, не входит в число добродетелей писателя Бегбедера, обычно сосредоточенного исключительно на себе и превратившего эту увлекательную тему в неисчерпаемый источник литературного вдохновения. Однако любовь творит чудеса: взявшись рассказывать про другого человека, которого он в самом деле любит, и отвлекшись таким образом на некоторое время от собственной харизматичной персоны, Бегбедер оказывается способен породить роман одновременно нежный и неглупый. Не то что бы совсем не похожий на всё, написанное им до сих пор, но как бы слегка возвышающийся над прежними его текстами.
Впрочем, слово «роман» в данном случае не вполне корректно: сам автор определяет жанр своей книги как «факшн» – гибрид слов «факт» и «фикшн», потому что всё, о чем идет речь в «Сэлинджере и Уне», произошло на самом деле. В 1940 году двадцатилетний Джером Дэвид Сэлинджер, любимый писатель Фредерика Бегбедера, пылко и почти взаимно влюбился в юную светскую львицу, дочь драматурга Юждина О’Нила шестнадцатилетнюю Уну. Их отношения довольно быстро зашли в тупик, Сэлинджер отправился в Европу, на войну, где познакомился со своим кумиром – Эрнестом Хемингуэем, а кроме того, пережил психологическую травму, изменившую всю его дальнейшую жизнь. После Уны он никогда не влюблялся в женщин, близких ему по возрасту, а в пятьдесят с лишним и вовсе попытался жениться на шестнадцатилетней. Уна же в то время, как Сэлинджер геройствовал на фронте, по большой любви вышла замуж за Чарли Чаплина (старше ее на тридцать шесть лет), с которым прожила до самой смерти последнего и которому родила восьмерых детей. Эта реальная и пересказываемая в один недлинный абзац фактологическая канва становится для Бегбедера поводом для развернутого художественного высказывания, изобилующего лирическими отступлениями, а также, как сказала бы кэрролловская Алиса, картинками и разговорами.
Если в голову вам пришел журнал «Караван историй» с его манерой рассказывать документальные сюжеты языком женского любовного романа, то, в общем, вы мыслите в правильном направлении. Впрочем, следует признать, что Бегбедер работает куда тоньше, и некоторые страницы его книги (особенно те, на которых описывается пыл, восторг и ужас первой любви) сделали бы честь куда более серьезным писателям. Ну, а в качестве бонуса автор предлагает своему читателю новую трактовку феномена отношений между совсем юными девушками и совсем пожилыми мужчинами. Не то что бы вклад Бегбедера в копилку знаний, накопленных человечеством по этому вопросу, был так уж весом, но он явно хорошо знает, о чем говорит, а мнение опытного практика всегда интересно.
«Весь невидимый нам свет» американца Энтони Дорра одинаково нравится и высоколобым критикам «The New York Times», объявившим этот роман лучшей книгой 2014 года, и простым покупателям, за неполный год расхватавшим более миллиона экземпляров. Российские читатели тоже в тренде: «Весь невидимый нам свет» меньше чем за месяц после выхода уверенно обосновался в первой десятке книжных чартов. Словом, редкий пример универсального бестселлера – хорошего (ну, окей – приличного) романа с колоссальным рыночным потенциалом.
