Интрига романа – незамысловатая и складненькая. Арт-критик и профессиональный скаут (так в мире современного искусства называют человека, занимающегося поиском потенциальных звезд для владельцев модных галерей) Алехандра – для друзей просто Лекс – получает предложение собрать материал для книги про самого великого стрит-артиста нашего времени – загадочного и неуловимого Снайпера. Граффити, созданные Снайпером, прекрасны сами по себе, но главным образом Снайпер известен как автор так называемых «интервенций». С некоторой периодичностью среди его последователей – подростков, расписывающих стены, гаражи и вагоны по всему миру – распространяется новый вызов: Снайпер предлагает расписать какой-то особо опасный кусок стены. Рискуя жизнью, они лезут на небоскребы, спускаются в туннели метро, штурмуют опоры мостов, совершают подвиги – и, разумеется, гибнут, как мухи. Довольно скоро читатель понимает, что для Лекс охота на Снайпера связана с некоторыми собственными интересами, далеко выходящими за рамки профессиональных, а затем к поискам подключается новый персонаж – экстравагантный миллионер, потерявший в ходе такой интервенции семнадцатилетнего сына…
Для того, чтобы рассказать такую простенькую историю с предсказуемым финалом (уже страниц через тридцать становится ясно, что Снайперу не уйти от заслуженного наказания), много места не требуется, поэтому примерно половину романа занимают пассажи из серии «что автор узнал о стрит-арте и граффити, прочитав одну книжку и две статьи в Википедии». Познавательно, в общем-то, но как-то немного избыточно.
Сериалы про больницу – это, как известно, золотое дно. Болезни, заковыристые диагнозы, смерти и чудесные исцеления (а главное, сопутствующие всему этому человеческие отношения) обладают магической способностью на протяжении многих сезонов удерживать зрителя у экрана. Беда в том, что на бумагу такие вещи переносятся плохо: людей, способных рассказывать про какое-нибудь интубирование так, чтобы это было и понятно, и увлекательно, и не слишком перегружало читательский мозг, очень мало.
Молодой француз Батист Болье – из числа этих немногих. Его книга выросла из блога: на протяжении нескольких лет интерн одной из парижских больниц записывал события дня, делился переживаниями по поводу увиденного, рассказывал забавные или грустные случаи из практики – словом, травил всевозможные медицинские байки. Из этих баек постепенно стали складываться новеллы, пациенты и сотрудники начали обзаводиться индивидуальными узнаваемыми характерами, а число читателей блога Батиста как-то незаметно перевалило за три миллиона. Надо ли говорить, что книга, вышедшая во Франции в 2013 году, тоже немедленно стала бестселлером.
В центре повествования – альтер эго автора, трогательный и немного комичный интерн, пытающийся казаться старше своих лет и более всего озабоченный судьбой любимой пациентки – женщины из седьмой палаты, которую он прозвал Жар-Птицей. Жар-Птица умирает от рака, но перед смертью непременно хочет повидаться с сыном, который никак не может добраться до Парижа из-за разбушевавшегося исландского вулкана. Чтобы задержать ее в этом мире хотя бы ненадолго, герой принимается рассказывать Жар-Птице всевозможные истории – про счастливого самоубийцу-неудачника, про непреклонного борца со смертью доктора Покахонтас и ее маленькую дочку-аутиста, про доктора Спрута Кихота, поливающего донорской кровью свои любимые герани, про интерна Фроттис, уверенную, что если пить сладкий чай очень быстро, то ни за что не потолстеешь… В какой-то момент персонажи Болье тоже обретают голоса и начинают рассказывать собственные истории – для того, чтобы на несколько минут, часов или дней отсрочить неизбежное. Дети и взрослые, переломы и отравления, любовь, смерть и смех – текст Болье уютно побулькивает эмоциями, рафинированными и нечрезмерными, но при этом безошибочно узнаваемыми и очень человечными.
«Тысяча и одна ночь отделения скорой помощи» – из числа тех книг, читать которые очень приятно и немножко неловко: слезы, патока, героический пафос, все вокруг добрые-предобрые – нельзя же так, сплошное умягчение сердец какое-то и всех жалко, прямо слёзы на глаза, ей-богу. Однако у Болье в рукаве припасен козырь, разом аннулирующий претензии подобного рода: его герой-рассказчик – в самом деле тот, кем пытается казаться, а именно искренний, сентиментальный и старательный дурачок. Такого и стесняться-то смешно – да и вообще, кто стесняется врачей. Словом, если хочется пролить над книжкой сладкую, прочувствованную слезу, берите Батиста Болье – отличное, очень терапевтичное чтение.
