– Ночь выдалась ненастной, мадемуазель. Дует холодный ветер. Сядьте туда, где потеплее, и выпейте вина: оно вас утешит, как много раз утешало меня. Это не простое вино, какое попадается каждый день, нет, а лангедокское отборное, последняя из шести бутылок, которые месье Валанкур прислал накануне отъезда из Гаскони в Париж. Я использую это вино как лекарство и всякий раз вспоминаю, какие добрые слова он тогда сказал: «Тереза, ты уже немолода и время от времени должна выпивать стаканчик доброго вина. Я пришлю несколько бутылок, чтобы иногда ты вспоминала меня, своего верного друга». Да-да, так и сказал: «своего верного друга»!
Эмили продолжала мерить комнату шагами, словно не слышала слов экономки, а та продолжала:
– Да, я часто вспоминала бедного молодого шевалье! Ведь он обеспечил меня крышей над головой, помогал деньгами. А сейчас он на небесах вместе с моим дорогим благословенным хозяином!
Голос старушки дрогнул, она заплакала и поставила бутылку, не в силах налить вина в стаканы. Горе доброй служанки отвлекло Эмили от собственных переживаний. Девушка была потрясена осознанием, что Тереза оплакивает ее возлюбленного.
Внезапно сквозь вой ветра пробилась мягкая мелодия гобоя или флейты. Красота музыки не оставила Эмили равнодушной: она остановилась и прислушалась. Нежные жалобные звуки трогали сердце, и, не выдержав, Эмили расплакалась.
– Это Пьер, сын нашего соседа, играет на гобое, – пояснила Тереза. – Такая сладкая музыка, а рождает грусть.
Эмили не отвечала, продолжая плакать.
– Он часто играет по вечерам. Иногда молодежь танцует под его музыку. Но, дорогая мадемуазель, не плачьте так и попробуйте вино. – Она наполнила стакан, подала Эмили, и та неохотно его взяла. – Выпейте за месье Валанкура, ведь это он его подарил.
Руки Эмили так дрожали, что вино расплескалось.
– За кого выпить? Кто подарил это вино? – спросила она срывающимся голосом, плохо что понимая.
– Месье Валанкур, мадемуазель. Это последняя бутылка, вот я и подумала, что вам будет приятно.
Эмили поставила стакан на стол и разрыдалась. Разочарованная и встревоженная, Тереза попыталась успокоить госпожу, но та лишь замахала рукой, давая понять, чтобы ее оставили в покое.
Стук в дверь помешал Терезе немедленно исполнить приказание. Она пошла открывать, но Эмили остановила ее, запретив впускать кого бы то ни было. Потом вспомнила, что за ней должен прийти Филипп, чтобы проводить домой, и это скорее всего он, и пока Тереза отпирала дверь, постаралась сдержать слезы.
Снаружи послышался голос, который она узнала бы из тысячи. Эмили насторожилась и повернулась к двери. Пришедший переступил порог, попал в круг света… Он… Валанкур! Вскочив со стула, она задрожала, но не смогла удержаться на ногах и опять села, лишившись чувств.
Тереза тоже узнала Валанкура и радостно вскрикнула, однако его внимание сосредоточилось на фигуре, которая в этот момент сползала со стула на пол. Он поспешил на помощь и тут понял, что это Эмили! Бурю чувств, охвативших Валанкура при внезапной встрече с той, которую он считал навсегда потерянной и вдруг увидел в своих объятиях бледной и бездыханной, трудно описать, так же как сложно передать переживания девушки, когда та открыла глаза и увидела возлюбленного. Глубокое волнение Валанкура мгновенно сменилось радостью и нежностью, едва стало ясно, что она возвращается к жизни. Но едва он воскликнул: «Эмили!» – как она слабо попыталась высвободить руку. Однако в первый момент, развенчавший смерть любимого, она забыла о его вине и, увидев Валанкура таким, каким он завоевал ее чувства, испытала нежность и радость. Увы, солнце выглянуло лишь на несколько мгновений; воспоминания поднялись подобно тучам, заслонили сознание и снова представили Валанкура падшим, недостойным ее уважения и любви. Ощущение счастья померкло. Высвободив руку, Эмили отвернулась, пытаясь скрыть свое горе, а молодой человек, по-прежнему смущенный и взволнованный, не произнес ни слова.
Сознание собственного достоинства остановило слезы и заставило преодолеть смешанное чувство радости и печали. Эмили встала, поблагодарила его за помощь и пожелала Терезе доброго вечера. Когда же она собралась выйти из дома, Валанкур словно очнулся ото сна и жалобным голосом попросил уделить ему хотя бы минуту внимания. Сердце Эмили молило столь же настойчиво, однако она твердо решила противостоять как этим просьбам, так и уговорам Терезы не возвращаться в замок одной, в темноте. Эмили открыла дверь, и тут же порыв ветра заставил ее прислушаться к увещеваниям экономки.
Молчаливая и смущенная, она вернулась к камину. Валанкур нервно ходил по комнате: явно хотел заговорить, но боялся, – а Тереза бурно выражала радость и удивление по поводу его неожиданного появления.
– Боже мой, месье! В жизни так не удивлялась и не радовалась! До вашего прихода мы страшно горевали, потому что считали вас мертвым, и оплакивали вас в тот самый момент, когда вы постучали в дверь. Молодая госпожа рыдала так, что сердце мое разрывалось…
