— Кто-нибудь объяснит, как мы вырвались? — Борис отряхнулся, стряхивая с шерсти крохотные обломки.
Асмодей медленно поднял взгляд на магическую сферу, где два измождённых тела всё ещё парили, обнявшись.
— Похоже, нас освободила критическая масса экстатической энергии.
— То есть, — Малина подняла бровь, — мы спасены, потому что наш коллега хорошо поработал ниже пояса?
— Впервые в истории Ада, — Асмодей кивнул, — секс стал спасительной благодатью.
— Второй, — Борис бодро поднял лапу. — Первый только я застал.
— Прошу, просто забудь — Серафима закрыла лицо руками. — Хотя после увиденного сегодня, я — падший ангел чувствую себя последней девственницей во вселенной.
— Это потому что ты не пробовала магический трах, — Малина игриво толкнула её локтем.
— Просто... не трогай сейчас меня... — отстранилась Серафима.
Василий поднялся с трудом, колени дрожали, но губы растянулись в победной ухмылке. Его тело, иссечённое свежими шрамами, казалось, поглощало окружающий мрак, становясь только крепче. Он протянул руку Люцилле, чьи пальцы сжали его ладонь с неожиданной нежностью.
— Ну что, коллега, — голос его звучал хрипло, но с неприкрытым удовлетворением, — можно сказать, я выиграл дело века.
— Дело? — Люцилла фыркнула, позволяя ему поднять себя. Её ноги подкосились, но она сразу выпрямилась, будто и не было только что смертельной схватки тел и душ. — Это было похоже на апелляцию в Верховном Суде Ада с последующим крахом всей системы.
Её пальцы скользнули по его груди, оставляя за собой мерцающий след, будто раскалённое перо выжигало тайный знак.
— Не ожидала такого финала, — призналась она, и в её глазах впервые за века мелькнуло что-то похожее на уважение. — Но… мне понравилось. Очень.
— Серьёзно? — Василий приподнял бровь.
— Ах, адвокат… — Она провела языком по зубам, будто пробуя на вкус его удивление. — Ты не сломался. Не стал моим рабом. Даже не убежал, как последний трус. Ты выстоял. Ты… дал мне то, чего я не чувствовала веками.
— И что же это?
— Неужели так трудно догадаться? Возможно боль, страх, жажду, даже эту жалкую человеческую страсть.
Василий рассмеялся, и его смех эхом разнёсся по руинам.
— Рад, что смог быть полезен.
Люцилла шагнула ближе. Её дыхание обожгло его кожу, а голос упал до шёпота, который слышали только они двое:
— Если будешь наведываться… сделаю тебя своим личным защитником. Адвокатом при дворе Владычицы Скорби.
— Ты… что, предлагаешь мне работу? Сейчас?
— А ты хотел букет и коробку конфет?
— Ну, предложение работы после того, как мы только что перевернули твой тронный зал… Это даже для меня ново.
Она рассмеялась — звонко, почти по-человечески, — резко притянула его за подбородок и оставила поцелуй на щеке, жгучий, как клеймо.
— Не переживай за поместье. Восстановлю. Может, добавлю бассейн с лавой. Или новую камеру пыток… для вдохновения.
Василий окинул взглядом руины, где ещё тлели остатки их страсти.
— Только предупреждаю: если сделаешь там микрозаймы, я стану твоим самым страшным кошмаром.
— Тогда теперь я знаю, как привлечь твое внимание в крайнем случае.
Их смех смешался воедино, разрывая тишину руин, как когда-то разорвал цепи Закона Греха.
Где-то позади раздались недовольные голоса. Команда адвокатов и кот приближалась. Выглядели они так, будто их только что вывернули наизнанку через магический фильтр.
— Ну что, закончили свои... э-э-э... переговоры? — Малина неловко потерла плечо, бросая на них оценивающий взгляд. — Мы там чуть не умерли от ожидания. И обрушения реальности.
— Зато спаслись благодаря вашему... сексуальному героизму, — Асмодей лениво махнул рукой, но в глазах читалось лёгкое раздражение.
— Говорит демон, которого бросила невеста прямо перед алтарём, — Люцилла ухмыльнулась, наслаждаясь моментом.
— Я не плакал, — Асмодей сделал вид, что поправляет манжет, — Я просто... тестировал, сохранилась ли у меня слезоточивость после того, как ты сожгла половину Ада.
Василий перевёл взгляд на свою команду — измученную, но живую.
— Ну что, коллеги? Какие планы?
Борис важно выпрямился (насколько это возможно для кота), расправив усы:
— Во-первых, нам нужны новые клиенты. Без демонических ловушек. Во-вторых, вернуться в офис. Желательно без внезапных оргий.
— И желательно без секса вообще, — Серафима подняла палец, глядя на всех с выражением "я серьёзно".
— Я против! — возразила Малина.
— Меня вообще в это не вписывайте, — вставил Асмодей.
Василий повернулся к Люцилле, в его взгляде читалось что-то между "прости за этот цирк" и "но мы же договорились".
— Значит, решено. Я теперь твой личный адвокат, буду иногда наведываться.
— Прекрасно, — Люцилла провела пальцем по его плечу, оставляя след, который на мгновение вспыхнул алым. — Жду с нетерпением.
Она сделала шаг назад, и тени начали обволакивать её, как живые.
— Но в следующий раз, дорогой... не забудь быть помягче.
Люцилла исчезла, оставив после себя лишь запах серы и лёгкое чувство неловкости.
Василий вздохнул, оглядывая свою команду.
— Ну что... идём обратно в офис?
— И по пути возьмем новую кофеварку, — пробормотал Борис.
— И никакого секса! — настоятельно добавила Серафима.
