— В Аду — нет, — Асмодей усмехнулся, и его голос стал сладким, как яд. — Здесь животные должны быть либо едой, либо духами-слугами. А ты... ты просто ходишь и разговариваешь. Незаконно.
Борис задумался. Потом медленно поднял лапы в жесте капитуляции:
— Ладно, это действительно проблема.
Адвокаты переглянулись.
— То есть, если мы откажемся... — Василий произнёс слова медленно, растягивая каждый слог, будто пробуя их на вкус. Его пальцы сжались так, что костяшки побелели. — ...ты нас всех сдашь?
Асмодей лишь приподнял бровь, и этого было достаточно.
— Именно так.
В воздухе повисло молчание, густое, как смрад над серным озером.
— А если согласимся, — наконец спросила Малина, её голос звучал хрипло, будто она с трудом выдавливала слова сквозь стиснутые зубы, — никаких долгов, никаких коллекторов, только влияние.
Асмодей наклонился вперёд, несмотря на веревки, впивающиеся в плоть. Его голос стал низким, обволакивающим:
— Все верно, тогда вы получите не только мою защиту, но и власть.
Малина задумчиво постучала когтем по столу. Звук отдавался эхом, как удары маленького молоточка по крышке гроба.
— Ладно, допустим, мы согласны. Какой у тебя план?
Асмодей ухмыльнулся.
— Сначала вы меня развяжете.
Борис прыгнул со стола и подошёл вплотную, его зрачки сузились в две тонкие чёрные линии.
— Сначала ты скажешь более конкретно, что нам за это будет.
— Кроме того, что вас не растопчут в прах за нарушения?
— Кроме этого.
Асмодей вздохнул, как страховой агент, которому приходится объяснять очевидное.
— Хорошо. В случае успеха я гарантирую вам:
— Василию — официальный статус души, не подлежащей утилизации.
— Малине — неприкосновенность и долю в доходах от новых кредитных схем.
— Серафиме — легализацию в Аду как «особого консультанта».
— А Борису...
Кот насторожился, уши торчком.
— Борису — пожизненный запас демонического тунца.
Борис замер. Его хвост дёрнулся один раз... два... Затем он медленно кивнул:
— Я слушаю.
Василий, Малина и Серафима переглянулись. Тишина в чертоге стала ещё плотнее, как одеяло, наброшенное на голову приговорённого. Свеча в руках Серафимы догорала, последние капли воска стекали по её пальцам, но она не замечала боли.
И тогда Василий медленно покачал головой.
— Нет.
Одно слово. Короткое, как удар ножом.
Асмодей замер. Его ухмылка не исчезла, но застыла, словно вырезанная на маске.
— Что? — Асмодей приподнял бровь, но в его глазах уже мелькнуло понимание.
— Мы отказываемся. — Василий скрестил руки, и в его голосе зазвучала сталь. — Ты хитер, демон. Искушение богатством и властью — это та же ловушка, просто прикрытая бархатом. Если мы пойдём лёгким путём, то снова наступим на те же грабли.
Малина задумчиво кивнула, её крылья медленно расправились:
— Долги, кредиты, обман... Мы только начали исправляться.
Серафима склонила голову:
— А если путь будет трудным... — она подняла глаза, — то хотя бы станет нашим выбором.
Борис одобрительно мотнул головой:
— И тунца мне всё равно дадут. В конце концов.
Асмодей замер. Потом неожиданно рассмеялся — тихо, почти с уважением.
— Вы меня раскусили. — Он наклонился вперёд, признав поражение. — Но даже если вы пойдёте длинным путём... я вас поддержу. Потому что в конечном итоге... вам всё равно придётся столкнуться с Ариманом.
— Почему? — Василий резко нахмурился.
— Потому что... — Асмодей улыбнулся, и в этот момент его голос стал слишком мягким, как шёлк на лезвии. — Ты, дорогой адвокат, сейчас — аномалия.
Тишина.
— Что ты имеешь ввиду?
— Твоя душа после битвы с Люциллой нестабильна. — Он медленно обвёл их взглядом. — Ты стал чем-то новым. Ни человеком, ни демоном, ни духом. И рано или поздно... тебе станет плохо. Очень плохо.
Василий почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Ты врёшь.
— Проверь. — Асмодей пожал плечами, и в его движении была ужасающая уверенность. — Но когда это случится... ты сам придёшь ко мне за помощью. И будешь вынужден довериться.
Борис громко хлопнул лапой по столу:
— Официально назначаю тебя на должность "Сомнительного Союзника с Опасными Знаниями и Скрытыми Мотивами"!
— Это... что-то значит? — Асмодей нахмурился, впервые за весь разговор выглядя искренне озадаченным.
— Это значит, — кот важно поднял нос, — что тебе нельзя верить, тебя нельзя слушать, а корм с твоих рук не брать.
Асмодей вздохнул:
— Ну хоть так.
Василий сжал кулаки. Он не хотел признавать, но слова демона задели его глубже, чем он ожидал. Что, если он прав? Что, если его душа действительно разрушается?
— Ладно, — он резко развернулся к выходу, его тень рванулась вперёд, как предвестник бури. — Мы идём своим путём. А там... посмотрим.
Асмодей лишь ухмыльнулся в ответ, его единственный глаз сверкнул в полумраке:
— Жду с нетерпением.
...
Диалог с Асмодеем закончился, но никто так и не развязал демона. Он остался сидеть в кресле, наблюдая, как команда расходится по своим делам.
— Эй... а как же я? — крикнул он вдогонку, но в его голосе было больше раздражения, чем настоящей тревоги.
— Сиди, подумаешь о вечном, — бросил через плечо Борис, уходя первым с гордо поднятым хвостом.
