Марбаэль медленно сел напротив. Его пальцы сомкнулись вокруг первой фигуры — чёрного короля, в глазах которого мелькнула крошечная искра страдания.
— Я рассчитываю именно на это.
Первый ход был за ним.
Фигура пешки скользнула вперёд с тихим скрежетом, будто кость по камню.
Игра началась.
Где-то за пределами клетки, в мире, который теперь казался Василию таким далёким, его друзья уже искали способ его спасти. Малина ругалась с кем-то, Асмодей что-то подсчитывал, Борис выпрашивал камсу...
Но пока...
Пока оставалось только играть.
...
Граница междумирья дышала непостоянством — здесь воздух мерцал, как плохо настроенная голограмма, а тени извивались в странном танце, то отставая от своих хозяев, то опережая их на несколько шагов. Камень под ногами то становился мягким, как песок, то внезапно твердел, заставляя спотыкаться. Именно в этом зыбком пространстве, где даже время текло неровно, располагался знаменитый аукционный дом «Вечность и К°» — массивное сооружение, чьи стены были сложены из застывших моментов, а крышу венчали шпили из окаменевших желаний.
Команда адвокатов продвигалась вперед в сопровождении Люциллы, которая восседала на своем жутком троне из переплетенных тел. Грешники, составлявшие ее «носилки», двигались в превосходной синхронии, их лица застыли в гримасах вечного страдания, но ни один не смел замедлить шаг — кожа на их спинах уже срослась с костями трона, образуя единый организм.
Асмодей шел рядом, скрестив руки на груди. Его обычно безупречный костюм был покрыт пылью междумирья, что явно доставляло ему невыразимые мучения.
— Почему, скажи на милость, мне нельзя вызвать своего адского коня? — проворчал он, спотыкаясь о внезапно появившуюся трещину в реальности. — Мы могли бы уже быть там!
Люцилла даже не удостоила его взглядом.
— Потому что если ты посмеешь проявить хоть каплю своей истинной силы, — ее голос прозвучал мягко, как шелк, обернутый вокруг лезвия, — я разорву тебя на части так искусно, что твои кишки будут плетеным ковром у моего порога. И если хочешь, чтобы я терпела твое присутствие, оставайся таким же жалким и беспомощным, каким выглядишь.
Асмодей закусил губу до крови, но промолчал — его пальцы лишь нервно постукивали по локтю, выбивая яростную барабанную дробь.
Борис, наблюдавший эту сцену с высоты своего кошачьего превосходства, вдруг грациозно подпрыгнул и приземлился прямо на колени к Люцилле, устроившись там, как на троне из подушек. Его хвост довольным крючком обвил ее запястье.
— Предатель! — фыркнула Малина, но в ее глазах мелькнуло неподдельное восхищение такой наглостью.
— Подлиза! — добавила Серафима, хотя в ее голосе слышалась скорее зависть.
К удивлению всех, Владычица Скорби не стала прогонять наглеца. Ее пальцы, обычно готовые разорвать любого на части, нежно провели по его шерсти, и Борис замурлыкал так громко, что где-то вдалеке рухнула нестабильная колонна пространства.
— Кажется, мы на месте, — процедил Асмодей, глядя на массивные врата аукционного дома, украшенные витиеватыми узорами из застывших душ. — Теперь только узнать, где они держат тело нашего идиота или... кто покупатель.
Люцилла наконец подняла взгляд, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь, от которого даже Борис на мгновение перестал мурлыкать.
— О, это будет просто, — прошептала она. — Если станут возмущаться, мы устроим такой переполох, что Марбаэль почует его даже в своем Первом Круге.
За воротами, аукционный дом «Вечность и К°» возвышался перед ними, словно кристаллизовавшийся кошмар. Его фасад, украшенный барельефами стонущих душ, казалось, дышал — каменные лица то вытягивались в беззвучных криках, то сжимались в гримасах отчаяния.
Переступив порог, команда оказалась в зале, где роскошь и пытка слились в извращенном танце. Хрустальные люстры, свисающие на цепях из сплющенных позвонков, ковры, сотканные из спутанных волос проклятых, воздух, пропитанный ароматом дорогих духов и тлеющей плоти.
Малина, посещавшая это место не в первый раз, подошла к администратору — демону в безупречно отутюженном костюме, чье лицо напоминало смятый пергамент.
— Нам нужна информация о недавней покупке, — заявила она, положив на стойку ладонь. Под пальцами зашипела кожа — поверхность оказалась покрыта микроскопическими шипами.
Администратор даже не поднял глаз от пергамента, испещренного кровью вместо чернил:
— Конфиденциальность клиентов — наш главный принцип.
Борис в один прыжок оказался на стойке, устроившись прямо перед носом у демона. Его хвост медленно обвил чернильницу.
— Посмотри на нас, — сказал кот, указывая лапой на их потрёпанные, но всё ещё формальные костюмы. — Мы адвокаты. И если ты не дашь нам то, что мы хотим… — он сделал паузу, позволяя администратору представить худшее, — мы подадим жалобу. Официально. С печатями. Вот ей, — кот указал на Люциллу, — Владычице Скорби.
Демон побледнел до сероватого оттенка (что для его рода было равносильно обмороку) и заметался, листая книгу записей. Страницы шелестели, как крылья испуганной летучей мыши.
