— Значит, его просто украли, — Малина прикусила губу. — Но кто мог выкрасть душу прямо у нас из-под носа?
Асмодей, до этого яростно шагавший по залу, внезапно замер. Его золотой зрачок сузился в тонкую щёлку, а пальцы непроизвольно сжались, будто уже ощупывали горло невидимого врага.
— На такое способен только один. — Он произнёс имя так тихо, что факелы на мгновение погасли, будто испугались его звучания:
— Марбаэль. Властитель Первого Круга. Тот, кто питается скукой...
Где-то в глубинах чертога что-то зловеще звякнуло — будто цепь, сорвавшаяся с крюка.
— ...Блядь, — прошептала Малина. — Теперь я точно хочу свои деньги за покупку его души назад.
Асмодей скрестил руки на груди, его пальцы нервно постукивали по локтю.
Каждый удар когтя о рукав отмерял такт его ярости — ровные, чёткие, как удары гильотины.
— Если мы сунемся к Марбаэлю напрямую, — прошипел он, — Князь сделает из нас кошельки для своей коллекции. Василий для него теперь просто диковинка — душа, впитавшая Законы без ранга. Идиотский трофей... но чертовски ценный.
Малина щелкнула языком, ловя его мысль быстрее, чем демон-ростовщик успевает сосчитать проценты:
— Значит, нам тоже нужно выкрасть Василия и сделать это так, чтобы Марбаэль не заметил.
— Именно. — Асмодей оскалился, и его улыбка напоминала трещину в зеркале судьбы. — Марбаэль не дурак. Его дворец — это крепость, напичканная ловушками для тех, кто пытается вернуть свои долги. Единственный способ — найти оригинальное тело Василия и провести обратный обряд призыва души.
Серафима подняла голову. В её глазах, потухших, как угли после ливня, мелькнула искра надежды:
— Тогда мы...
— Тогда я, — Асмодей перебил её, раздражённо взмахнув рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи, — буду спонсировать это дурацкое путешествие, потому что все вы, как на подбор, банкроты! Малина, твои долги я лично закрывал. Серафима, вряд ли у тебя есть хоть один проклятый обол в загашнике. А Василий... — он фыркнул, — ну, он сейчас вряд ли может оплатить даже свой похоронный венок. Только у меня еще остались хоть какие-то сбережения.
Тишину нарушил звонкий звук.
Все обернулись.
Борис вытряхнул из-под лапы горсть сушёной рыбки. Чешуйки сверкнули в тусклом свете, как крошечные золотые монеты.
— Вообще-то, я не банкрот, — заявил он, разгрызая хвост с таким аппетитом, будто это была финансовая отчётность самого Асмодея. — У меня есть стратегический запас в шкафу Василия на Земле. Пять килограмм отборной камсы. Можно использовать как валюту.
Малина прищурилась.
— Ты держал еду в шкафу с вещами и документами?
— Это не просто еда, — возмутился Борис, выгибая спину, — это премиум-сорт! Выдержанная в темноте три месяца!
Асмодей закатил глаза так сильно, что они на мгновение показали ему его же собственный мозг.
— Великолепно, — прошипел он. — Кто-то хочет, чтобы наш план держался на кошачьих запасах тухлой рыбы?
Где-то в глубинах Ада, должно быть, хохотал сам Люцифер. Все молчали.
— Прекрасно. — Асмодей сжал виски, будто пытаясь вручную остановить нарастающую мигрень. — Значит, наш план такой: отправляемся на нейтральную зону межмирья, находим тело Василия, желательно целое...
— Берём рыбку. Обязательно камсу, — поправил Борис, вытаскивая из-под лапы ещё один сушёный хвост и разгрызая его с торжествующим видом.
— ...Берём камсу, — Асмодей произнёс это так, будто слова были вырваны у него клещами, — и пытаемся призвать душу нашего идиота до того, как Марбаэль поймёт, что держит в руках бомбу. Потому что если Василий взорвётся у него во дворце...
— ...то Первый Круг станет нулевым? — догадалась Малина, её губы растянулись в ухмылке, полной нездорового азарта.
Асмодей мрачно кивнул. В воздухе запахло серой и грядущим апокалипсисом.
Где-то вдали грохнул гром — то ли предзнаменование, то ли Люцилла в ярости швырнула очередную колонну своего разрушенного дворца в какого-то незадачливого подчинённого.
— Ну что, — Малина потянулась, её позвоночник хрустнул, словно кошелёк патологического скряги при внезапной трате. — Кто-нибудь знает, как попасть на нейтральную зону, не проходя через Таможню Грехов?
Все взгляды медленно повернулись к Борису.
Кот сидел, смотрел с видом абсолютного безразличия, но его хвост подёргивался с едва заметной амплитудой — верный признак, что в его пушистой голове зреет нечто либо гениальное, либо катастрофически глупое.
— У меня есть одна идея... — наконец произнёс он, отрывисто облизнув нос. — Но вам не понравится.
...
Руины поместья Люциллы кипели адской активностью.
Черные мраморные глыбы, испещренные древними проклятиями, грешники в оковах таскали под аккомпанемент хруста ломающихся костей. Их стоны, сливаясь в странную рабочую песню, напоминали то ли погребальный плач, то ли хор пьяных демонов.
Люцилла стояла на временном возвышении из черепов, ее платье из теней и расплавленного золота колыхалось в такт движениям рук. Пальцы выписывали в воздухе новые чертежи — башни должны были стать выше, залы — просторнее, а кровати... значительно прочнее.
