— Постойте, — её голос прозвучал неожиданно мягко. Она протянула руку, и ледяной узор сложился в небольшой кулон. — Пусть он возьмёт это. На случай... если проснётся раньше времени.
Люцилла нахмурилась, и все же взяла кулон.
— Ты уверена? После всего, что было?
— Я уверена, — Азариель повернулась, её новые крылья взметнулись, осыпая всех инеем. — Но помни — когда он очнётся, ты скажешь, что нашла это на развалинах. Ни слова обо мне.
Борис, сидя на плече Люциллы, многозначительно свел брови:
— Ох уж эти ваши сердечные дела.
Азариель уже отворачивалась, но на мгновение её взгляд скользнул по бледному лицу Василия.
— Просто... позаботьтесь о нём.
И прежде чем кто-то успел что-то сказать, она растворилась в вихре снежных кристаллов, оставив после себя лишь холодное молчание.
Асмодей и Малина переглянулись, но благоразумно промолчали.
Затем, Люцилла с Борисом и бесчувственным Василием тоже исчезали в тумане, унося с собой ледяной кулон и невысказанные признания.
...
Сила льда, которую Марбаэль использовал для создания Упадка, вернулась полностью к Азариель. Она в мгновение ока взошла на трон князя ради установления Порядка.
И Первый Круг ада преобразился до неузнаваемости. Там, где раньше были бесконечные пустоши, завывающие ветрами отчаяния, теперь простирались белоснежные ледяные равнины, сверкающие под кроваво-багровым небом. Воздух стал кристально чистым, морозным и обжигающе свежим — если, конечно, не считать едкого серного послевкусия, которое никуда не делось. Это был адский вариант зимней сказки — красиво, но с подвохом.
Ледяные шпили вздымались к небу, как застывшие слезы грешников, превращенные в архитектуру.
Замороженные реки из слез и пота текли между скал, но теперь их поверхность была зеркально гладкой, отражая лица тех, кто осмеливался заглянуть вглубь.
Бывшие канцелярии долговых обязательств превратились в ледяные дворцы, где демоны-чиновники теперь сидели, закутанные в шкуры, и с недоумением разглядывали пустые книги учета.
Грешники, привыкшие к вечному страданию от финансовых пыток, теперь бродили по льду, потирая руки и перешептываясь:
— Что, и правда больше не надо платить? А что теперь делать?
...
Демоны Первого Круга, лишившись возможности мучить должников бумажной волокитой, пребывали в легкой прострации.
Младшие бесы катались на льду, используя в качестве коньков заточенные когти.
Демоны-кредиторы сидели на замерзших скамейках и с тоской смотрели на объявление Азариель, высеченное ледяными буквами в центре круга:
«Долги списаны. Кредитные истории обнулены. Новые займы запрещены на 1000 лет. Нарушители будут заморожены. Любые вопросы? Нет? Отлично.»
Бывшие сборщики долгов переквалифицировались в гидов по ледяным пещерам, но их экскурсии звучали так:
— А вот здесь раньше был кабинет пыток процентными ставками… О, смотрите, в этом сугробе до сих пор торчит перо, которым подписывали договора о вечном рабстве!
Грешники, освобожденные от долгового гнета, сначала не знали, что делать со своей свободой.
Некоторые радостно прыгали по льду, пока не поскальзывались и не падали — но даже это было веселее, чем заполнять бесконечные формы.
Другие организовали ледяные турниры, где соревновались, кто дольше простоит на одном месте, не превратившись в сосульку.
Третьи сбивались в кучки и шептались, строя теории заговора:
— Это все ловушка! Скоро Азариель объявит, что лед — это новая валюта, и мы опять будем должны!
Реакция других князей на перемены тоже не заставила себя долго ждать:
Первый Круг ада медленно приходил в себя после грандиозного разгрома. Если раньше здесь царил строгий, почти бюрократический упадок, то теперь воцарился… хаотично-творческий порядок по версии Азариель.
Демоны-чиновники с опаской выглядывали из-за уцелевших колонн, наблюдая, как их новая владычица раздает указания:
— Нет, мы не будем заставлять грешников подписывать договора в десять копиях. Одного вполне достаточно.
— И да, отныне запрещено добавлять в пункты договора "мелким шрифтом" условия о вечной службе в обмен на стакан воды.
— И нет, "но это же традиция!" — не аргумент.
...
В дальнем углу разрушенного чертога адвокаты дьявола пытались привести в порядок то, что осталось от офиса Малины.
— Так, окна выбиты, стены в трещинах, архив сгорел… — Асмодей сокрушенно разглядывал руины. — Знаешь, Малина, я начинаю думать, что нам стоило оформить страховку.
— От чего? От стихийного бедствия в виде Василия? — Малина фыркнула, магическим жестом возвращая на место упавший шкаф.
