Он медленно опустил взгляд. Правая рука… Вернее, её отсутствие. Культя выглядела неестественно чистой — ни крови, ни обожженной плоти, будто руку аккуратно сняли на операционном столе. И что самое странное — никакой боли. Лишь легкое покалывание, словно конечность просто «затекла».
— Странно, — его собственный голос прозвучал хрипло. — Я должен орать от боли, да?
— Должен, — Люцилла провела пальцами по краю раны, и её прикосновение вызвало странное тепло. — Но твоё тело, похоже, решило, что потеря руки — это не повод для паники. Полезная особенность.
— А где… — Василий попытался приподняться, но Люцилла легко прижала его плечо к ложу.
— Лапулус? — её губы искривились в подобии улыбки. — Бежит. Очень быстро. Прямо сейчас, наверное, пытается выбраться из построенного им же лабиринта вокруг замка. — Она наклонилась ближе, и её дыхание пахло гранатом. — Но вопрос не в нём. Его я достану. Почему ты подставился? Ты же победил Марбаэля в одиночку, а тут… — её ноготь легонько щёлкнул по его лбу, — …дворецкий.
Её пальцы сжали его подбородок, но в этом жесте было больше тревоги, чем гнева. Золотые глаза изучали его лицо, будто пытаясь найти там следы того Василия, который когда-то заставил трепетать весь Первый Круг Ада. Того, кого она…
Борис, до этого молча наблюдавший с подоконника, вдруг громко чихнул.
— Простите, что прерываю этот трогательный момент, — пробурчал он, — но может, сначала руку? А потом уже выяснение отношений? А то она там начинает… ммм… покрываться синим налётом.
— Я не понимаю, — честно признался Василий, сжимая единственной рукой край простыни. — Последнее, что я четко помню — это как мы с Азариель падали в эту золотую хрень. А потом… очнулся здесь, шел с Борисом по коридору с ловушками, а после... инструкция.
— Какая еще инструкция? — Люцилла приподняла бровь, её перламутровые ногти постукивали по ручке кресла.
— Та, которую я себе оставил. Типа «нажми кнопку, получишь результат».
— И?
— Сейчас попробую.
Василий закрыл глаза, сосредоточившись на образе: часы, золото, восстановление. Он мысленно представил, как рука отрастает заново — кость за костью, мышцы, кожа…
Раздался хлюпающий звук, напоминающий что-то среднее между всплеском воды и отклеиванием липучки.
— Ну как? — спросил он, не открывая глаз.
— Э-э… — Люцилла замерла.
— Что «э-э»?
— Ну… технически, рост есть, — сказал Борис, явно стараясь не смеяться. — Но не там, где ты ожидал.
Василий открыл глаза.
Посмотрел вниз.
…О.
— ЧТО ЭТО ЗА ХЕРНЯ?!
Место, где должна была быть правая рука, оставалось пустым. Зато чуть ниже…
— Поздравляю, — Люцилла скрестила руки, её губы дрожали от сдерживаемого смеха. — Ты только что изобрел новый вид магии: «целевой рост полового органа».
— Это не смешно!
— Очень даже смешно, — возразил Борис, утирая слезы лапой. — Особенно твое лицо. Оно сейчас напоминает помидор, который забыли вовремя сорвать с куста.
Василий попытался снова сосредоточиться, но теперь только краснел и мысленно проклинал свою «инструкцию».
— Ладно, хватит экспериментов, — Люцилла встала, её тень лениво потянулась за ней. — Я приделаю твою руку обратно. Обычным способом.
Борис фыркнул:
— Жаль. А то я уже представлял, как Василий ходит с третьей ногой вместо руки.
Василий просто закрыл лицо единственной оставшейся рукой, мысленно проклиная всё на свете.
Инструкция была дерьмовой.
Но он точно знал одно:
Ему нужно было срочно вспомнить, как это работает.
Потому что следующий «побочный эффект» мог быть еще хуже.
…
Василий сидел на краю каменного стола, разглядывая свою «новую» руку. Швы, светящиеся фиолетовым, пульсировали в такт его сердцебиению, а кожа от запястья до кончиков пальцев была окрашена в глубокий синий цвет, будто его конечность окунули в чернила.
— Ну что, как новенькая, — пробормотал он, экспериментально сжимая кулак. Пальцы двигались, но ощущались… чужими. — Только вот… она вроде как синяя. И… холодная.
— Это временный эффект, — Люцилла небрежно махнула рукой, перебирая пузырьки с зельями на полке. Один из флаконов содержал что-то явно живое, что стучало в стенки. — Через пару часов пройдет. Или нет. В любом случае, лучше, чем скотч.
— Скотч вам тоже кажется не менее хорошей альтернативой, да? — произнес Василий.
— В аду нет скотча, Василий, — демоница повернулась к нему, и её золотые глаза сузились. — У нас есть клей из костей младенцев, нити из сухожилий грешников и…
— Как вообще в аду нет скотча?! — возмущённо перебил Борис, свернувшись калачиком на соседнем стуле. Его хвост нервно подёргивался. — Это же универсальное средство! Им можно чинить всё: от душ грешников до разбитых сердец! Я лично видел, как один бесёнок им крыло ангелу приклеил!
Люцилла проигнорировала кота и подошла к Василию:
— Тебе больно?
— Нет. И это меня пугает, — он повертел рукой перед лицом. — Я чувствую пальцы, но… это как носить перчатку изо льда.
— Значит, магия сработала, — её губы дрогнули в подобии улыбки. — Холод — это хорошо. Это значит, нервы пока не восстановились, и ты не заорешь, когда они начнут прорастать.
Василий тяжело вздохнул и посмотрел ей прямо в глаза:
