Мы оказались в большом помещении, напоминающем скорее гимнастическую залу, чем лекционную аудиторию. Возле одной стены стоял молодой лысый мужчина с окладистой бородой в шерстяных штанах, белой рубахе с подтяжками и босиком. Он стоял, широко расставив ноги и раздвинув руки. Больше всего он напоминал футбольного вратаря, который ждет своего свидания с мячом в назначенном пенальти. Напротив него стояли человек десять разного возраста и пола, одетые все одинаково – в серые дешевые костюмы и белые рубахи. По одному они выходили вперед, вставали напротив вратаря, и дальше происходило то, что иначе как научным волшебством нельзя было назвать. Один из предложенных предметов взлетал в воздух и с разной скоростью, в зависимости от бьющего, устремлялся к вратарю. При этом никто из бьющих не касался предмета даже кончиком пальца. Предметы были разные – футбольный мяч, мяч для регби, хрустальная ваза, конская упряжь, красные сапоги, парочка револьверов, чугунный утюг и много чего другого, не сочетающегося друг с другом. Предметы летели точно в фигуру отражающего. Поцеловавшись с чугунным утюгом или конской сбруей, можно надолго отправиться в лазарет. Но отбивающий держался уверенно. Он тоже не касался летящих предметов, но умело расшвыривал их силой своей воли. Бросающий швырял предмет, отбивающий посылал его обратно, и новый бросающий выходил вперед.
Меня очень заинтересовало это. Никогда еще я не видел, чтобы люди так легко управляли различными предметами посредством мысленных команд. Это правда было что-то новое, немыслимое ранее, не похожее на то, чем занимался Гэрберт.
Уэллс с интересом разглядывал телекинетиков, но ничем не выдавал свои мысли.
Только один раз он спросил:
– Кто обеспечивает тебя необходимым инвентарем и механизмами?
– Для меня их производит Джулио Скольпеари, один из ведущих механиков Лондона, – ответил профессор.
Уэллс одобрительно кивнул. К услугам вышеозначенного господина он и сам несколько раз прибегал.
Понаблюдав еще некоторое время за телекинетиками, мы двинулись дальше.
По дороге профессор продолжал философствовать:
– Хомо сапиенс разленились. Они живут так, как будто ничем никому не обязаны. Хомо новусы созданы со стремлением к совершенству. Каждый хомо новус должен как-то преобразить мир, сделать его лучше, поэтому у моих детей больше шансов на выживание и прав на эту планету.
Где-то по дороге незаметно от нас отстал Двуглавый, но мы не нуждались в его компании. Скорее она вызывала недоумение. Он не проронил ни слова, ничем не выразил свою эмоциональную оценку происходящего, скорее был никому не нужным статистом.
Мы вновь остановились перед дверями аудитории. Профессор открыл их. Мы вошли внутрь и оказались на очередном занятии, больше похожем на спортивную тренировку. В аудитории находилось четыре человека. Один из них, судя по красному костюму с белыми полосами, был наставником, который следил за процессом прохождения тренировки. Трое других внешне ничем не отличались от телекинетиков. Один, молодой, худой парень с бледным лицом, стоял у одной стены. Двое других стояли у противоположной. Они стояли неподвижно, но вот молодой дернулся, его руки неестественно вытянулись, став словно резиновыми, дотянулись до противоположной стены и сорвали шляпку с головы девушки. Руки тут же сократились, притянув шляпку к телу молодого. Он водрузил ее на голову. И в то же мгновение девушка проделала ту же операцию. Ее руки неестественно вытянулись, сорвали шляпку с головы молодого и вернули владелице.
– Вы создали химер, – не смог я сдержать изумления.
– О, поверьте, это лишь маленькая толика того, на что способны мои воспитанники. Пойдемте дальше, я продемонстрирую вам наших оборотней.
Мы проследовали в аудиторию напротив, где по центру помещения стояла стальная клетка, внутри нее находился голый человек. С другой стороны клетки толпились люди в белых халатах. Один из них, массивный, с курчавой бородой и большими очками, увидев профессора, широко улыбнулся и сделал шаг навстречу.
– Добрый день, господин Моро. Мы вчера приступили к процессу инициации новой партии младших. К концу месяца у нас должно быть два новых штурмовых отряда.
– Благодарю вас, Виктор, – пожал огромную руку бородатого профессор. – Продолжайте. Мы немного понаблюдаем.
Мы отошли в сторону, так, чтобы никому не мешать. Профессор наклонился к Уэллсу и прошептал, так что я тоже услышал:
– Это Виктор Франкенштейн. Вождь волчьей стаи. Он непосредственно сам сейчас управляет процессами трансформации новых оборотней. Можно сказать, что этот фронт работ теперь в его ведении.
– Приступаем, – приказал Виктор.
