Тогда я не знал, что он сильно лукавил, скрывая тот факт, что на первых этапах проекта «Остров» рождение матримонов было частым явлением. Каждое пятое перерождение заканчивалось таким образом. Часть матримонов погибала в первые дни своей новой жизни, часть была уничтожена, так как человеческий разум не мог справиться с новыми возможностями, которые к тому же были изуродованы выбившейся из-под контроля трансформацией. И еще нескольких матримонов профессор содержит в клетках в самом темном и удаленном месте Острова, поскольку они хоть и оставались в своем разуме, но были очень агрессивны и опасны.
В первое время профессор слишком плохо контролировал их, поэтому случались побеги, которые заканчивались большой кровью. Вырвавшиеся на свободу матримоны не могли контролировать себя и свою жажду. Они нападали на местных жителей и потрошили их. Со временем профессор научился строить клетки, которые их сдерживали, но дурная слава уже укрепилась за Резервацией. Деревенские считали профессора посланником дьявола на Земле, а его подопечных злобными демонами, которых требуется уничтожать.
– Вам не жалко этих существ, ведь у них есть разум и душа, – спросил я и тут же удостоился двух взглядов – благодарного от Уэллса и раздраженного от Моро.
– Они – добровольцы. Вы станете жалеть пожарного, который идет и погибает в огне? Или полицейского, который на задержании получает пулю в голову? Они сами выбрали этот путь. Они знали, на что шли. Так и мои матримоны…
– Но, быть может, они действовали не по своей воле…
– Вы что, хотите обвинить меня в том, что я их принудил?!! – бешено сверкнул глазами профессор. – Хурлядь, да как вам такое могло прийти в голову!
Дверь перед нами открылась, и в коридор, потягиваясь, вышла Миледи. Ее появление было настолько неожиданным, что профессор даже забыл, о чем мы только что разговаривали.
– Быть может, у них не было свободы выбора. Они пошли на этот шаг, чтобы сохранить свою жизнь, добыть себе кусок хлеба на пропитание?
– У них был выбор пойти работать. И в поту добывать себе хлеб насущный, – возразил профессор.
– Вы же знаете, как сейчас тяжело и невыносимо живется рабочим. Как мало им платят, им не хватает, чтобы свести концы с концами, я уж не говорю о том, чтобы прокормить свои семьи. Вы читали книгу господина Джека Лондона «Люди бездны»? – упорствовал я.
– Нет. Не читал, – злился профессор. – Не понимаю, к чему вы это ведете. Если человек хочет хорошо жить, то пусть идет работать. Умный добьется своего. Но они даже не попытались. Они пришли ко мне, чтобы переродиться. И почему я должен жалеть тех, у кого это не вышло?
Я решил не продолжать этот разговор, поскольку больше не видел в нем смысла. Переубедить или усовестить профессора – такое же бессмысленное занятие, как и выдавить слезы из церковного колокола.
– А можно взглянуть поближе на этих матримонов? – спросил Уэллс.
Я прямо чувствовал, какая громадная работа идет в его голове. Он не просто смотрел и любопытствовал. Он наблюдал и анализировал, чтобы потом все взвесить и сделать вывод относительно деятельности профессора Моро. Что же по мне, то я пока видел, что, несмотря на явные успехи, имеются и серьезные перегибы, которые не смогут зачеркнуть достижения, но могут заставить в них сомневаться.
– Пожалуйте, – сказал профессор и подозвал к себе Селедку.
Что-то прошептал ему на ухо. После чего тот ушел, а мы продолжили путь. На этот раз шли не прогулочным шагом, а уверенной поступью профессора, опаздывающего на лекции.
Моро привел нас в просторную аудиторию, пустовавшую в этот час. Хотя, судя по забытым на столах тетрадкам и учебникам, совсем недавно здесь велись занятия. Я даже перевернул одну раскрытую книгу и прочитал: «Экспериментальная физика. Первый год» на обложке. Моро серьезно подходил к своему проекту. И если уж воспитывать новое человечество, то оно должно быть всесторонне образованно и развито.
Профессор предложил нам сесть за кафедру, сам тут же занял место председательствующего. Уэллс подошел к широкому окну, отодвинул тяжелую штору и выглянул на улицу. Я тоже заинтересовался, что же видно из окна. Ведь снаружи здание выглядело двухэтажным, а мы сейчас находились на третьем этаже. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что за окном открывался чудесный буколический вид на поле и лес за ним, и что самое важное – я видел все так, словно смотрел из окон первого этажа. Я не успел обдумать увиденное, как дверь аудитории открылась и один за другим вошли несколько человек. За их спинами серебрился Селедка.
Вошедшие держались робко. Неуверенные в самих себе, они замерли на пороге и с испугом посмотрели на профессора, который выглядел более чем недовольно. Задуманная им экскурсия отбилась от намеченного сценария и развивалась не в том направлении. Он явно не собирался показывать нам матримонов, и если бы один из них не вылез мне на глаза, то тайны Острова остались бы скрыты.
Уэллс подошел к матримонам и стал рассматривать.
