Их было трое. Один высокий, с согбенной спиной и неестественно длинной левой рукой, которую он вынужден был держать за локоть правой, чтобы та не волочилась по полу. Вероятно, его пытались растянуть, сделать из него резинового человека, который способен произвольно увеличивать и сокращать размеры своего тела, но что-то пошло не так, и одна из рук, приняв неестественно длинную форму, не смогла сократиться до нормальной. Второй – маленький лысый человечек с выпученными глазами – ничем не выделялся. Так что мне оставалось непонятно, что же нового и незавершенного было у него. Но Селедка развеял мои сомнения. Он толкнул лысого в спину. И тот, резко дернувшись вперед, размножился, словно размазался в пространстве, а затем резко схлопнулся, вернувшись к самому себе. От этого движения он не удержался на ногах и упал на спину. Похоже, я понял, в чем тут было дело. Его новой способностью должно было стать мгновенное перемещение в пространстве посредством телепортации, но его постоянно возвращало в исходную точку. Такой Бегун, куда бы ни бежал, возвращается назад. Третий – молодой розовощекий парень с большими выразительными глазами и настолько седыми волосами, что начинаешь сомневаться в их естественном происхождении. Но тут, как мы ни силились угадать его ущербность, нам не удалось. А он сам не рвался нам ее продемонстрировать.
– Скажи, Моро, и что эти люди делают после того, как они оказались за бортом Острова? – спросил Уэллс.
– Я же говорил. Живут у меня. Ассистируют в проведении экспериментов. Они всегда при деле. Сыты и довольны. Правда, господа? – обратился он к матримонам.
Они энергично закивали. Так энергично, что у седого юноши голова сорвалась с плеч и повисла на неестественно длинной шее. Ему пришлось подбирать ее руками и запихивать назад на место. В этом ему помогали другие матримоны.
В дверном проеме появился Двуглавый. Бросил злой взгляд на матримонов, вопрошающий – на профессора, видно, получив от него одному ему понятную команду, Монтгомери рявкнул:
– За мной!
Матримоны один за другим вышли из аудитории.
– Вы довольны, господа? Продолжим осмотр Острова? – спросил профессор.
– С превеликим удовольствием, – ответил Уэллс.
Было видно, что экскурсия сильно взволновала его, но то, что он видел, вряд ли могло ему понравиться. Слишком много уродства было в этом новом вылупляющемся человечестве. Быть может, так и должно быть. Когда рождается что-то новое, прекрасное, неизменно по пятам следует что-то уродливое, порченное, словно последыш, который рано или поздно отомрет. Бабочка расправит крылья и полетит в светлое будущее. Но Уэллс, видно, считал, что этого уродства слишком много, оно может перетянуть все светлое на свою сторону. Я чувствовал, что вечером, когда мы останемся наедине, предстоит долгая и трудная беседа.
– Скажи, Моро, зачем ты позвал меня? Просто похвастаться своими открытиями? Или у тебя есть какое-то деловое предложение? – спросил Уэллс, когда мы выходили из аудитории.
– Я хочу предложить тебе возродить «Ленивцев», – ответил профессор.
– Чтобы что-то возродить, это что-то должно умереть. А «Ленивцы» никогда не умирали, – возразил Уэллс.
– Ты же понимаешь, о чем я говорю. Я предлагаю возродить клуб в прежнем виде. Только в прежнем составе он имеет силу.
– С какой целью нам следует это сделать? – уточнил Уэллс.
– С целью начать построения Космополиса. Хомо новусам нужно руководство. Кто, как не «Ленивцы», способны его осуществить.
– Ты предлагаешь вернуть всех прежних участников?
– Зачем? Я думаю, нам будет достаточно двух. Тебя и меня. Эдисон давно и сильно увлечен деньгами. Это его путь. Что же касается Циолковского, его душа летит к звездам. Ни о чем другом он думать не хочет. И Космополис если и согласится строить, то где-то между Марсом и Венерой.
– То есть ты решил выбрать меня своим компаньоном. Что ж, это весьма почетная должность. Хотя не понимаю, почему именно меня.
Можно было подумать, что Уэллс испытывает благородную зависть к профессору Моро. Ведь ему удалось быстрее всего приблизить процесс построения Космополиса, которым бредил Уэллс, но я слишком хорошо его знал и понимал, что Гэрберт не одобряет методики Моро, а значит, такой вариант построения Космополиса уже в корне неверен. Если в бетон будущего здания замешать кровь, то что бы дальше ни делалось, как бы ни мечталось и ни творилось, здание построено на крови, и от этого никуда не деться. Цель не оправдывает средства, потому что если средства гнилые, то и цель сгниет на корню.
– Из всех ленивцев ты более всего был близок мне, поэтому я решил, что мы единомышленники и соратники, поэтому личные амбиции могут подождать. Главное – благая цель.
– То есть ты считаешь, что настала пора строить Космополис. Человечество готово к этому? – уточнил Уэллс.
