– Он уже вторые сутки никак остановиться не может. Очень я боюсь, что не выдержит и совсем растворится в лаборатории. Станет ее атмосферой или частью интерьера, – сокрушался Штраус. Он встретил меня на пороге и проводил к Уэллсу. – Быть может, вам удастся заставить его взять паузу на пару дней и отдохнуть. Так же нельзя. Можно совсем перегореть. А еще эта газета вчерашняя. Она очень сильно взволновала господина Уэллса.
– Что за газета? – заинтересовался я. Признаться честно, пока я находился в «Стрекозе», мне не удавалось прочитать свежую прессу.
– Сейчас. Сейчас принесу, – засуетился Штраус.
Через минуту он вернулся ко мне с газетой. Я развернул ее, встряхнул, чтобы листы расправились, и прочитал на первой странице броский заголовок:
«ПОТРОШИТЕЛЬ ВНОВЬ ВЫХОДИТ НА ОХОТУ»
Этого нам только не хватало. Либо Медведь и правда не имел никакого отношения к Потрошителю и пострадал просто так, либо у нас появился подражатель. В любом случае это было очень и очень плохо. Профессор Моро будет торжествовать и не упустит шанса отыграться. А если учесть тот факт, что он уже пытался расправиться со мной и Уэллсом, то следующие его шаги будут решительными и кровавыми. В тот раз ему требовались архивы Уэллса. Хорошо, что мы спрятали их в Межвременье. Вспомнив о нем, я подумал о своем добром знакомом драконе Примуме. После прошлого раза он мне больше не снился, но я очень сомневался, что это была наша последняя встреча.
– А свежий выпуск «Телефона» есть? – спросил я.
Мудрый Штраус знал, что я попрошу, и достал из-за спины сегодняшний выпуск газеты.
Я пролистал ее и обнаружил на третьей странице небольшую заметку о том, что полиция приступила к расследованию нового эпизода кровавых похождений Лондонского Потрошителя. А на пятой странице я увидел статью, в которой говорилось, что за последнее время на окраинах Лондона увеличилось количество диких волков и даже были замечены несколько медведей. Животные держались в стороне. На контакт не шли, но и людей не боялись. Я счел это дурным знаком. Похоже, профессор Моро стягивал к столице королевства свои войска.
Я вернул газету Штраусу и посмотрел на мельтешащий человеческий образ. Надо было каким-то образом привлечь его внимание и заставить остановиться. Только вот как это сделать? Не из заморозчика же палить. К тому же я оставил его на квартире, когда отправился в «Стрекозу».
Я подошел к лабораторному столу и аккуратно вытащил колбу из металлического держателя. Не знаю, что это такое, но она была чертовски тяжелой. Я рассчитывал, что Уэллс обнаружит ее исчезновение и тут же отреагирует. Так и случилось. Пятно стремительно смазалось к столу и замерло. Оно продолжало дрожать, перетекая цветами внутри себя, но при этом не перемещалось в пространстве, а из верхушки пятна на меня выглянули изучающие глаза. При этом их было три, потом они смазались, размножились в паучье множество, задрожали и растворились в пятне, которое начало замедляться. Через минуту мне навстречу шагнул Гэрберт Уэллс. В руках у него были часы-ускоритель, над которыми он проводил какие-то манипуляции. Наконец он оставил их в покое, и они повисли на золотой цепочке на шее.
– Рад видеть вас, Николас. Слышал, ваши эксперименты прошли совсем не так, как вы задумывали их. Были побочные явления. – Уэллс огладил усы и усмехнулся.
Откуда он мог узнать про Джулио Скольпеари и о его перерождении в песочного человека? Так недолго до того, чтобы поверить во всезнание и всемогущество Уэллса. Такое чувство, что он либо читает мысли, либо в «Стрекозе» у него установлены следящие устройства, которые записывали звук и картинку и передавали их на Бромли-стрит.
– Скажем так, были определенного рода трудности, – попытался я уклониться от ответа, но Гэрберт не сдавался.
– То есть угроза песчаной бури в Лондоне теперь называется определенного рода трудностями? Надеюсь, господин Скольпеари не сильно переживает из-за своего нового состояния тела.
– Откуда вы знаете? – не удержался я от вопроса.
– Это неважно. Впрочем, вы мне это сами рассказали, – ответил Уэллс.
– Когда это? – удивился я.
– Не далее как десять минут назад, – насмешливо улыбнулся Гэрберт и красноречиво посмотрел на колбу в моих руках.
– Машина времени? – догадался я.
– Небольшой пробный запуск. В пределах получаса. На большее пока не хватает ресурсов. Надо работать дальше. Пробить, так сказать, барьер времени.
– А почему я не помню, что встречался с вами дважды?
