Судя по тому, что песочный холм нервно трясся, рассыпался, чтобы тут же собраться воедино, Скольпеари переживал весьма противоречивые чувства.
– Я не то хотел сказать, – попытался я придумать, как выкрутиться из щекотливого положения.
Чтобы вернуть Джулио исходную форму, я должен понять, где произошел сбой, в каких расчетах ошибка, но голова моя полнилась ужасом от картины, что предстала у меня перед глазами. Какой уж тут анализ, какие расчеты? С ума бы не сойти.
– А что ты тогда хотел сказать? – с угрозой в голосе спросил Джулио, и один из его глаз поднялся над кучей на тоненьком песочном стебле.
– Я сам не знаю, что я хотел сказать. Эксперимент в порядке. «Мост Тэслы» работает. А вот что ты такое? И как появился? Я совершенно не понимаю.
– Ты знаешь, я очень сильно начинаю нервничать, – сказал Джулио.
Еще бы он не нервничал. На его месте я бы был уже в бешенстве и устроил настоящую песчаную бурю. Хорошо, что Джулио еще держит себя в руках. Тут я задумался: может, вооружиться лопатой и слепить из него большой песочный замок, на вершину которого вознести глаза и рот, чтобы удобно было общаться? Но я отверг эту идею как упадническую и порочащую достоинство Джулио Скольпеари, который мог посчитать после тесного знакомства с лопатой, что его честь и достоинство порушены, и потребовать от меня сатисфакции. А каким образом я буду сражаться на дуэли с песочной кучей, я не мог себе представить даже в самом диком кошмаре.
– Не стоит нервничать. Надо искать плюсы в новом положении, – неожиданно для самого себя заявил я.
Такое чувство, что мое сознание разделилось на две равные составляющие. Одна часть отрицала все происходящее и требовала накачаться портвейном или чем покрепче ради сохранения здравости рассудка. Другая часть вела диалог с Джулио, словно ничего страшного не произошло. И мы сейчас закончим эксперимент и разбредемся по домам, как будто так и должно быть.
Песочный холм задрожал в возмущении, и неожиданно две струи выплеснулись вверх, в полете уплотнились, преобразовались в две руки, которые вцепились мне в горло и стали душить. Холм тем временем приговаривал:
– Так какие плюсы я должен искать в новом положении? Может, что могу дотянуться до всех и каждого?
Я пытался что-то ободряющее в ответ прохрипеть, но получалось сипло и неубедительно.
Наконец железный захват на моей шее исчез, и я схватился за горло и принялся судорожно глотать воздух ртом.
– Со мной опасно шутки шутить. Иначе не посмотрю на то, что ты Тэсла, отправлю кормить рыб в Темзу, и никто о тебе не вспомнит, даже твой Уэллс. Посчитает, что ты ему привиделся. Ведь он только об изобретениях своих думает и заботится, что ему какой-то человечишко!
– Джулио, взываю к твоему разуму. Какой прок тебе убивать меня? Мертвый я не могу тебе помочь, – попытался я его успокоить, тем временем прикидывая, как бы отправить эту кучу песка в печь, чтобы сделать из нее глиняный кувшин или обжечь его до состояния стекла, чтобы разбить.
Как быстро бывшие вчера союзники могут стать злейшими врагами! Тут было о чем задуматься. Ведь моя дружба с Уэллсом – это всего лишь отрезок во времени. Пройдет несколько месяцев или лет, и он потеряет меня в ворохе своих расчетов и мыслей, и я стану для него бременем, от которого нужно избавиться, чтобы двигаться дальше.
– Хорошо. Ты прав. Но, черт побери, что со мной произошло? И если ты не исправишь это, я сотру тебя в порошок.
– Скажи, ты можешь управлять своим телом? – уточнил я.
– Телом? Эту мусорную кучу ты называешь телом? Может ли песок управлять песком? – заворчал Джулио, но, похоже, мои слова заставили его задуматься. Ведь смог же он вырастить руки из песка, значит, может попробовать восстановить и все остальное.
– Представь себе, каким ты был, и заставь тело приобрести нужную форму, – порекомендовал я.
Джулио разразился витиеватым ругательством на итальянском, но все же задумался над моими словами. Песчаная куча задвигалась, перетекая из стороны в сторону, то образуя холмы, то ровняя их. Я наполнил бокал портвейном и выпил. Требовалось успокоить нервы, чтобы действовать дальше. Пока песчаная куча возилась, я осторожно опустился и, делая вид, что завязываю шнурки на ботинке, зачерпнул небольшую горсточку песка. Распрямившись, я подошел к лабораторному столу и высыпал песок на предметное стекло, положил его под микроскоп и прильнул к окулярам. То, что я увидел, поразило меня.
Молекулы этой странной субстанции, что я называл песком, хотя она песком явно не являлась, представляли собой странное и непонятное мне зрелище. Они напоминали детский конструктор, который был разделен на отдельные кирпичики, но при этом из этих кирпичиков можно было сложить любую конструкцию. Так и песок, в который обратилось тело Скольпеари, мог принять любую форму, любое наполнение. Джулио Скольпеари стал песочным человеком. В этом было много всего необычного, что требовалось исследовать. Также необходимо было понять, вследствие чего он превратился в песочного человека.
