— Вижу, вы попали в серьезную переделку, — подвел Роберваль итог наблюдениям. — Испугались тумана? Или видели что-то еще?
— А что, по вашему, я должна была увидеть в этом лесу? — я выпрямилась и смело посмотрела ему в глаза. Роберваль спокойно пожал плечами.
— Местные говорят, что частенько встречают тут призраков.
— Я тоже их встретила.
— Да ну?
— Не верите? А еще меня заперли в лесной сторожке. Кто — не знаю. Подозреваю вас.
— Зря подозреваете. Когда это случилось?
— Час или два назад. Или три...
— В это время я пил пиво в трактире. Как вы сбежали?
— Устроила подкоп. Почему вы один пошли в лес в такой туман? Вы не испугались заблудиться как остальные?
— У меня отличное чувство направления. Лес знаю как свои пять пальцев. Правда, в этой части бывал редко. Вы почти добрались до болот и особняка Грабба. Еще с пол-лиги, и сами бы нагрянули к нему в гости. Если бы раньше не утонули во мшарах.
— А вы бывали в лесном особняке?
— Ни разу, но на днях собираюсь наведаться. Как-никак, это моя собственность.
— Что?!
— Эта часть леса принадлежит мне. Выкупил ее пару месяцев назад. Кроме того, семейная легенда гласит, что Грабб был нашим предком. Так что вы почти угадали: разбойники в моем роду были.
Он усмехнулся моему удивлению.
— Пора возвращаться в город. Потом расскажете, что с вами произошло. Будет интересно послушать и понять, что из этого правда, а что — фантазия.
— Идемте, — велел Роберваль, и я покорно поплелась за ним.
Он шел по лесу так уверенно и спокойно, что сразу становилось ясно: тут ему ничего не страшно. Оставалось надеяться, что он не обманет меня и выведет в город.
Я угрюмо смотрела в его спину и мучительно старалась понять, не дурит ли Роберваль мне голову. Каждое его слово, казалось, имело двойной смысл. Ох и непрост этот лесоруб-богатей, потомок разбойника, ох и непрост...
А лес кругом был тих и прекрасен. Куда делось мрачное царство, полное чудовищ? От тумана и следа не осталось, золотое вечернее солнце весело светит сквозь крону, трава и листья влажно поблескивают, воздух чист и свеж. Колдовство да и только.
Мы шли новой дорогой и уже через полчаса показались опушка леса и пустырь за ней. Но в город мы попали не со стороны кладбища, а через выгоны.
— Вы устали? — вдруг остановился Роберваль, когда мы достигли городской водокачки и низкого кирпичного здания прачечной.
— Ни капли, — гордо ответила я, хотя в боку кололо.
Роберваль взял быстрый темп, а я уже и без того и набегалась, и наползалась, и налазилась так, что теперь, наверное, неделю буду ходить скрючившись, как старуха Барток. Гимнастические занятия в академии плохо подготовили меня к приключениям. Надо написать письмо нашему инструктору по гимнастике и предложить ему новую программу. Выпускникам академии пригодятся прыжки на сарай, взбирание на холм, рытье подкопов и забеги по болотистой местности от монстров. Ах да, еще и навыки рукопашной схватки с разбойниками.
— Неправда, — заметил Роберваль. — Вы бледная и у вас дрожат руки и ноги. Мы рядом с трактиром. Давайте зайдем и выпьем чаю. Заодно побеседуем о ваших приключениях. Потом провожу вас до дому.
— Ладно, — сдалась я. — От чая не откажусь.
Роберваль галантно открыл дверь в «Хмельную корову» и пропустил меня вперед.
— Вы нашли ее, господин Роберваль! — обрадовалась хозяйка. — Я в вас не сомневалась.
— Вас не забрал к себе безглазый?! — Хеймо соскочил с высокого стула у барной стойки и ринулся ко мне.
— Как видишь, нет, — сердито ответила я.
Роберваль невозмутимо, почти без размаха, врезал Хеймо кулаком по лицу. Хеймо охнул, попятился и ударился спиной о стойку. Зазвенели бутылки, упали и покатились стаканы.
— Эй, парни, а ну тихо! — прикрикнула хозяйка, ловко поймав кружку. — На улице будете разбираться. Сейчас подам вам чай. И закусить, господин Роберваль?
— И закусить, — согласился он.
— За фто, госфодин Роберфаль? — обиженно сказал Хеймо, озабоченно ощупывая зубы.
— За твои услуги проводника. За глупость и трусость. Сколько задатка заплатила тебе госпожа Верден?
— Пять кронодоров.
— Давай сюда.
Хеймо, тяжко вздыхая, порылся в кармане и протянул Робервалю мятую банкноту. Тот бумажку взял и галантно передал ее мне.
— И еще компас Анвила, — напомнила я. Хеймо угрюмо полез во второй карман.
Роберваль проводил меня к столу, где через пять минут появилась тарелка с холодной говядиной, пирогами, и кружки с чаем, крепко сдобренным смородиновой настойкой.
Я взялась за кружку и ойкнула: ладони у меня были исцарапаны и стерты до мяса.
— Госпожа Лумм, принесите еще бинтов, воды и можжевеловой мази, — приказал Роберваль хозяйке.
Передо мной поставили миску с теплой водой, Роберваль сел рядом, жестом приказал опустить в воду руки и взялся промыть и забинтовать мои раны.
Работал он со сноровкой. Я морщилась и вздрагивала от его прикосновений, хотя Роберваль обращался с моими руками мягко, почти ласково. И вдруг мной овладело глубокое смущение — непривычное для меня чувство.
