Но уж больно странно было все: я только что пережила дикое приключение, а теперь сижу в трактире с отцом своей ученицы, с человеком, который вызывал у меня тысячи опасений и которого я недавно от души поколотила. И вот его твердые пальцы перебирают мои пальцы, и проводят по ладоням, и трогают запястье, и он наклоняется ко мне так близко, что, когда рассматривает раны, почти касается подбородком моих волос.
— Готово, — он закончил втирать лечебную мазь и несколько раз обернул мои кисти полоской бинта. — Теперь будем есть, пить и разговаривать. Давайте, выкладывайте, как на духу. Где были в лесу, что видели, от кого убегали. Только без истерик и слез. Мне их и от дочери хватает.
— Истерик вы от меня не дождетесь, — пробормотала я, вздохнула, подумала и начала рассказывать.
Роберваль слушал меня внимательно, не перебивая, на его лице опять застыла маска. Но когда я дошла до описания болотного монстра, его брови взлетели чуть не до волос.
— Ну, и как вы все это объясните, господин Роберваль? — сурово потребовала я, завершив историю.
— Корнелиус. Зовите меня Корнелиус, Эрика, — сказал он и покрутил в руках кружку с чаем. Неторопливо отхлебнул, вздохнул и нахмурился. — Если честно, звучит неправдоподобно, — признался он. — С другой стороны, немало я слышал похожих рассказов от местных. О призраках, чудовищах. Но сам ничего подобного не встречал. И потому вот мой вывод: в болоте вы увидели дерево. Остальное дорисовала ваша фантазия. Которую хорошенько подпитали местные легенды. Вы устали, переволновались, да еще туман способен на разные фокусы...
— Дерево шевелилось!
— Почва могла просесть. В болотах бывают такие... шевеления. Или дерево могло подгнить и зашататься. И опять же, движение сгустков тумана…
— А череп на дереве?
— Оленя.
— Но кто запер меня в охотничьей сторожке?!
— Никто. Дверь захлопнулась от ветра и застряла. Вы же никого не видели!
— Но я слышала!
— ...Как кабан бродил и хрюкал.
— И ругался?
— Можете повторить хоть одно слово? Или было неразборчивое бормотание?
Я презрительно фыркнула и замолчала. Но рассуждения Роберваля зародили во мне сомнение. Уж очень хотелось услышать нормальное, логичное объяснение этой чертовщины... И я его услышала. И была готова поверить.
Я так и эдак повертела в голове доводы Роберваля. Да, толковое объяснение. Однако есть в нем и слабые места.
— Значит, вы тоже считаете, что заблудившиеся в лесу люди дурели от страха и потом сочиняли разные глупости?
— А кто еще так считает?
— Господин Анвил.
— Ясно. Я с ним согласен. Ведь так и рождаются сказки о леших и болотных духах, — заявил Роберваль, доставая трубку и кисет. При этом он небрежно дернул подбородком — в этом жесте читалась и снисходительность, и легкая насмешка.
— Слушайте, господин Роберваль…
— Корнелиус.
— Корнелиус. Но все же у вас в городе творятся странные дела.
— Да. Если вас это пугает, почему бы вам не вернуться в столицу? Или вы вознамерились вести расследование? Глупая затея. Оставьте нам самим решать наши странные дела. Если вам так приспичило стать журналисткой, в Сен-Лютерне куда больше сенсаций. Вот, взять этого преступного гения, как его, Химераса... человека со ста лицами. Писаки утверждают, он носит каучуковые маски и может оказаться кем угодно — рассыльным, министром или священником. И тоже охотится на Одаренных — использует их таланты, чтобы грабить и убивать. Сколько сногсшибательных репортажей можно сочинить! Для этого даже не нужно подвергать себя опасности. Достаточно подкупить пару полицейских, и они наболтают вам сто корзин вздора за ваши десять монет.
Он достал кусок проволоки, покрутил в мундштуке, растер в ладони немного табака и принялся не спеша набивать трубку. Затем вынул зажигалку и чиркнул колесиком. Я помахала ладонью, разгоняя смолистый табачный дым.
— Вы что-то недоговариваете. Я вам не доверяю.
— Правильно делаете.
— А может, вы и есть Химерас? — усмехнулась я. — Человек в маске? Используете местные суеверия, чтобы запугивать горожан и проворачивать в глуши темные делишки.
— Я бы тогда выбрал маску без этого милого украшения, — он ткнул пальцем в шрам на щеке.
— Как вы его заработали? В драке? Или на лесопилке?
— От руки близкого человека.
Он спокойно перекатывал в зубах янтарный мундштук и смотрел на меня не мигая.
— Почему вы не любите Одаренных, Корнелиус? — тихо спросила я. — Одаренной была ваша жена?
Он ответил не сразу. Затянулся, постучал трубкой по каминной решетке и вытряхнул пепел.
— Да. Клэр была Одаренной. Очень слабой. Хроновидцем. Но очень гордилась своим даром и хотела достичь большего. И поэтому еще в юности пристрастилась к вытяжке из
— Да, — ответила я робко. Я уже пожалела, что начала расспрашивать его. — Так называемые «волшебные» грибы. Экстракт из них временно усиливает способности Одаренных.
Он кашлянул, потер лоб и продолжил:
