- Всё так, - без тени улыбки согласилась Азула. – Дело будет рисковым. Мы снимем немного защиты Кальдеры в худший момент, какой только можно представить. Но, - золотые глаза сосредоточенно блеснули. – У нас будет одно преимущество. Вождь Хакода – не дурак. Он не может просто протащить собранные Аватаром силы сквозь блокаду и бросить их на нас. Он захочет, чтобы они сперва отдохнули. Их надо организовать и убедиться, что все знают план. И ему придется делать это возле Кальдеры.
Мэй подумала об этом, опираясь на то, что делала её семья при оккупации Омашу.
- Место, достаточно большое, чтобы смогли найти они, но недостаточно большое, чтобы домашняя стража первым нашла его.
Улыбкой Азулы можно было резать стекло.
- Интересно, как много подобных мест?
Почти против воли Мэй улыбнулась в ответ. «Думаете вторгнуться в мой город, да?»
Вероятно, Мин сказал бы, что это нечестно. И был бы прав. «Дома» было нечестно. Дом был тем местом, где не дерутся честно, потому что если враг зашел настолько далеко, что прошел даже мимо тебя…
«Только не мой город. Только не мой дом!»
- Я могу взять под контроль несколько отрядов домашней стражи, - Азула плюхнулась рядом с Тай Ли с самым открытым выражением на лице, какое только видела у неё Мэй. – Но придется быть быстрыми. И удачливыми. И, скорее всего, нас будет меньше. Нам понадобится сюрприз, - она протянула вперед руку. – Есть ли кто-то – хоть кто-то – кто сможет уклониться от расспросов ваших старейшин? Хотя бы на несколько дней?
Всё ещё рассматривая свиток так, словно в его буквах таились тысячи потерянных будущих, Тай Ли с дрожью выдохнула. Подняла голову. Молча протянула свиток.
Нахмурившись, Азула приняла его.
Холодок уколол плечи Мэй. Она никогда не видела на лице Тай Ли такого выражения. Не тревога. Не страх. И даже не концентрация, которую Тай Ли использовала при самых сложных своих трюках. Это была…
«Решимость».
- Путь Онмицу, - сказала Тай Ли до боли ясным голосом, - основан на лжи.
Она рухнула на черепицу, неподвижная.
«Она не дышит!»
***
«Сильнее, чем Темул», - подумал Сокка, с боем возвращаясь к обычным человеческим мыслям после того наплыва других. «Или… может быть, просто другой».
Это не было похоже на воспоминания Темул. Она использовала слова, думала словами, даже если прямые линии языка были разрезаны и разбавлены движениями-формами из стали и огня. Шидан… Шидан был одними образами. Формами, движениями и заученными-звуками-которые-имели-значение. Он не слушал. Он смотрел.
«Черт, если внутри головы драконьих детей устроены таким образом…»
Воздух был движением, а движение означало цель, а цель означала пищу. Или угрозу. Инстинкт, рефлекторная реакция – можно назвать это как угодно, но Шидан родился, чтобы охотиться и убивать. Даже если его разум говорил ему о том, что люди – это табу…
- Ты правда очень милый, но ты сделан из мяса, - про себя пробормотал Сокка. – Я буду расплачиваться за ту фразу до конца жизни, я знаю.
- Я не хотел, чтобы он так поступал!
«Ой, Аанг, нельзя ли потише?»
Но он этого не сказал, потому что Аанг дрожал в руках Катары как…
«Как я», - немного виновато подумал Сокка. – «Если бы я снова увидел маму, а потом она бы ушла».
- Я не хотел, - всхлипывал Аанг, - ему надо было…
- Не ученику решать, чем его мастер готов пожертвовать, - мрачно произнес Шидан.
Катара ощетинилась. Сокке тоже хотелось ощетиниться. Черт, такая холодность…
Аанг глотнул воздух и протер глаза рукой.
- Именно так… так сказал бы Гиацо, - он сглотнул, вися всего в одном вдохе от новой истерики. – Но он не должен был этого делать! Не ради меня!
- Если не ради тебя, тогда ни для кого, - заявил Шидан. Всё ещё сидя на корточках, он прямо посмотрел в серые глаза. – Ты – его ученик, его надежда на исцеление мира и передачу будущим поколениям его лучших техник. Он любил тебя как отец и как старший родич, и он решил умереть, чтобы ты мог жить. – Голос Шидана стал тише и мягче. – Однажды Гиацо сказал мне, что Воздух – это свобода. Что вы проживаете свою жизнь так, чтобы каждый ребенок был желанным, чтобы каждый учитель мог завести себе ученика и учить его путешествовать по ветру. Он сказал, что в своем лучшем проявлении храмы были местом света и смеха, мирным, как воздух на рассвете. – Тихий вдох. – Он решил расколоть собственный мир, чтобы ты мог жить. Как и Кузон, и все те, кого увезли из храмов. Он знал нас, Аанг. Он знал, что отвлечет внимание Созина на то время, пока Кузон и Темул заметали следы. Он знал нас, и он выбрал. – Ещё более тихий вдох. – Разве ты стал бы забирать у него эту свободу?
Аанг отвел глаза. Медленно покачал головой.
- Но это больно.
- Я знаю, - Шидан посмотрел в сторону, его светло-золотые глаза прищурились от боли. – Я знаю.
Катара перевела на него потемневший взгляд. Чуть крепче прижала к себе Аанга.
- Вы потеряли Кузона.
- Из-за тех, кого он спас. – Шидан вдохнул с резким «ха». – Никогда не полагайтесь на благодарность, дети. Она так легко обращается горечью.
Катара потрясла головой, словно пытаясь втрясти мир на место.
