Эти штуковины были небезопасны даже при самых благоприятных обстоятельствах. Не остережешься, могут порвать на части. Зато в таком панцире я сумел бы продержаться до выполнения поручения. Чем валяться еще две недели в гулком от пустоты лазарете, я готов был рискнуть.
Лежавшая напротив Лаура была другого мнения:
– Не собираюсь помогать самоубийце.
– Ну, я так или иначе в него влезу, – сказал я и нацелил большой палец на медика, – а с этого парнишки толку мало.
Обернувшись в сторону мальчишки в белом халате, я добавил:
– Не в обиду будь сказано.
Он старательно готовил костюм: разворачивал на петлях серые пластины грудной клетки, освобождая место для меня.
– Я не обиделся.
Его выговор показался мне знакомым.
– Ты конглом?
Он смущенно потер себе загривок:
– Был.
– На войну по возрасту не поспел?
– Я был в Академии.
– На Рейвенсклиффе? – улыбнулся я, насколько позволяли боль и лекарства. – Я служил там копом. Хотя, наверное, задолго до тебя. Так вот, как рейвенсклиффец рейвенсклиффцу, ты мне поможешь?
К счастью, в замешательстве парень не заметил, как отчаянно дрожит мой голос. Он краснел и переминался с ноги на ногу.
– Я раньше никогда этого не делал.
– Я тоже.
Лаура вздохнула.
– Аш, – сказала она, – в последний раз: не валяй дурака, чтоб тебя.
Она-то видела меня насквозь. Понимала, что я в панике.
Я попробовал сбить ее вопросом:
– Ты точно не хочешь мне помочь?
– Не хочу, – она стиснула зубы, – потому что это дурь, а мне не хочется видеть твою смерть.
От неподдельной заботы в ее глазах я только сильнее разозлился. Не нуждался я в ее жалости. Мне важно было одно – выполнить задание, чтобы никогда больше не возвращаться к вонючим, потным ночам на краю того летного поля.
Я переключился на тощего небритого лекаря:
– Как тебя зовут, док?
– Престон.
– Ну вот, Престон, помоги-ка мне встать.
Ребра скелета сошлись поверх моих, как челюсти медленно смыкающегося капкана. Я ощутил, как они облегают, сжимают и поднимают мой израненный торс, а браслеты тяги обхватывают руки и ноги. Поддержка дотянулась даже до пальцев рук. В загривке кололо иголочками – это нейронные волокна костюма пробивались к спинному мозгу, – а в правую руку у плеча воткнулась инъекционная игла для подачи седативных и обезболивающих. Теперь, когда экзоскелет связался с позвоночником, удалить микроволокна и освободить меня из объятий костюма мог только опытный хирург, а Престон под это определение явно не попадал. Мне придется ходить в этой штуке до конца миссии или рискнуть повреждением центральной нервной системы.
Когда углеволоконные кости встали на место и как следует подтянулись, Престон завертелся вокруг меня, застегивая эластичные ремешки и замыкая ручные крепления. На это ушло около десяти минут, и все это время у него дрожали руки.
Наконец он отступил в сторону, позволив мне стоять самому, держась только жесткостью костюма.
– Как я выгляжу?
Он критически осмотрел меня:
– Как вы себя чувствуете? Вам удобно?
– Чувствую, будто меня бык бодал, – глаз у меня снова задергался, – а в остальном не так плохо. Вроде как ничего не вешу, будто меня на руках несут.
– Попробуйте шевельнуть рукой. Дискомфорта нет?
Мне хотелось дать ему в морду. Вместо этого я на пробу взмахнул рукой.
– Нет, хотя ощущение странное.
Я сжал и разжал кулак. Ждал, что сервомоторы при каждом движении станут жужжать и повизгивать, но они работали беззвучно и уверенно. Казалось, мне по силам разорвать надвое койку или прорваться сквозь переборку, отделяющую меня от открытого космоса.
– Что скажешь? – обратился я к Лауре.
Она потерла лубок на ноге и вздохнула, а потом обратила ко мне усталый, разочарованный взгляд:
– Еще раз скажу, что ты делаешь большую ошибку.
– Да ладно тебе!
Пластинка на предплечье экзоскелета позволяла управлять подачей лекарств – препаратов, предназначенных для поддержания боеспособности раненого. Я, постукивая указательным пальцем по меню, выбрал опиаты против боли и добавил амфетаминов для остроты мышления. В лекарствах я плохо разбирался, так что дозу пришлось выбирать наугад. Но я рассчитывал, что если меня усыпят морфины, то разбудят стимуляторы. Одни смягчат нежелательные эффекты от других, поэтому я буду бодр и не почувствую боли.
Мои усиленные тягами пальцы щелкнули по стеклянному экранчику.
Я совершенно не ощутил, как коктейль вливается в тело.
Из гиперпространства я отослала запрос на конференцию бывшим собратьям по стае. Благодаря хитроумной физике высших измерений подтверждение пришло через считаные секунды, а за ним последовал шифрованный ответ Адалвольфа. Он выбрал для себя узколицего, с запавшими щеками аватара с кожей цвета звезд и тлеющими углями в глазницах.
– Привет, сестра.
Пространство исказило его голос, сделав шершавым и царапучим.
– Где ты?
– Двадцать восемь световых лет по вращению от твоей текущей позиции, и на полной тяге иду в сторону ядра. – Он выслал набор координат и вектор движения. – Рассчитываю прибыть в Галерею в пределах двух суток.
– А Фенрир? Я не получила от него подтверждения.
– Он занят.
– Режим молчания?
