- И самому невдомек. После испуга, кой она испытала, будто порчу на нее напустили. Никакой хвори, кажись, у неё и не было, но как-то разом увяла, и чахнуть стала. Так и преставилась. Дьяк Битяговскй, чу, с всякими чародеями знался. К царю Ивану Грозному их доставлял. Тот всё помышлял год смерти своей изведать, а колдуны, ведая жуткий нрав государя, правды ему не сказывали. До ста лет-де проживешь, царь-батюшка.
Гришка замолчал, а затем произнес:
- Нельзя тебе, Тимоха, домой возвращаться. Семка Годунов своему дяде Дмитрию поведает. А тот большой человек: Сыскным приказом ведает. Земские ярыжки и стрельцы денно и нощно тебя будут выискивать. Оставайся-ка у меня. Сюда сыскные люди побаиваться заглядывать. Здесь тьма всякого лихого народа, даже самые отпетые тати89 скрываются.
- Пожалуй, ты и прав, Гришка. Но не стесню тебя? Все ж чужой человек, а ныне и воровской90
- Да я буду рад радехонек. Бобылем жить - страшная докука. А насчет воровского человека мог и не поминать. Коль на государеву слугу руку поднял - наш человек. По нраву ты мне пришелся, вот и вызволил тебя. Живи у меня, Тимоха, сколь душа пожелает.
Это было в мае 1584 года. А в стылый январь 1585 года Бабай вел по Зарядью своего князя Нагого к избенке Гришки.
- Добро мороз землю сковал, а то бы шли по несусветной грязи, - произнес Тимоха.
- А человек твой надежный? - вдругорядь спросил Михайла Федорович.
- Не проболтается, князь. За Гришку головой ручаюсь.
Из волоковых окон валил косматый черный дым.
- Дома, слава тебе Господи, - перекрестился Тимоха.
Дверь была не закрыта. Войдя в избу, «нищеброды» сняли шапки и осенили себя крестным знамением.
- Принимай, гостей, Гришка.
Гришка стругал длинным острым ножом сухое полено на лучины для светца, и только сейчас услышал голос Тимохи. Выпрямился и обрадованно воскликнул:
- Наконец-то! А я уж не чаял и дождаться.
Крепко обнял Тимоху, а затем повернулся к незнакомцу.
- Как звать прикажешь?
- Михайлой, Гриша.
- То - мой закадычный друг, - добавил Гришка. - Отец у него крепко недужит. Пришел на Москву к святым мощам приложиться. Всего-то недельки на две. Не откажешь?
- Какой разговор? Да хоть на веки вечные. Коль ты, Михайла, Тимохе закадычный друг, то и мне будешь друг. Сейчас щтец похлебаем да по чарочке пропустим. С тоски не пропадем.
