Задумав покончить с Годуновым, заговорщики выбрали самый высокий мост через реку Яузу, неподалеку от села Ростокина Троицкого монастыря. В этом месте берега были крутые, а сама река сужена, почему деревянных дел умельцы и решили перекинуть здесь через Яузу мост. Длина его была чуть больше пяти сажен (без учета насыпи с обеих сторон), а ширина - три с половиной сажени. Настил был выстлан из дубовых бревен, поверх коих были прибиты гвоздями сосновые доски, дабы при «проезде тряски не было». Мост держался на четырех подпорах.
Михайла Нагой лично оглядел будущее место гибели Годунова и остался доволен: высоко и глубоко, громыхнешься - костей не соберешь.
На совете долго спорили, как лучше обрушить мост. Одни предлагали - с помощью бочонка пороха, другие выразили сомнение: в самый нужный момент огниво может подвести, и тогда прощай вся задумка. Остановились на предложении Петра Никитича Шереметьева.
- Колымага Годунова зело громоздкая. Ночью две подпоры подпилить - и дело с концом.
- А если раньше кто проедет?
- И об этом я думал. В места подпилов вбить временные клинья. Мост устоит. А как лошади годуновской колымаги на мост заступят, клинья тотчас выбить.
- А кто их выбивать будет? - спросил Борис Лыков.
- Холопы, - без раздумий ответил Шереметьев. - У меня найдется такой человек.
- И у меня найдется, - сказал Нагой.
- Конечно, риск для этих храбрецов немалый, - продолжал Шереметьев, - но нет большого дела без риска. Неподалеку от моста стоит дремучий лес. Когда начнется переполох, холопы должны побежать вдоль Яузы, а затем скрыться в лесу.
- Да помоги им Бог! - размашисто перекрестился Василий Шуйский.
Петр Никитич поглядел на него и подумал:
«Семья этого родовитого князя крепко обижена Годуновым. Но Василий - не отец его, Иван Петрович, известнейший воевода. Сын - духом слаб. Случись непоправимая беда, и если Василий окажется в руках годуновского ката, всех предаст».
- Я вот что помыслил, бояре. Ныне мы все заодно, но всякое может статься. На случай беды не худо бы нам на кресте поклясться, что даже на дыбе не выдадим друг друга.
- Толково сказал, Петр Никитич. Непременно надо всем поклясться! - горячо поддержал Шереметьева Михайла Федорович.
- Мы готовы, - прокатилось по покоям.
- Добро, бояре. Пройдем тогда в Крестовую…
* * *
