Андрейка, не видя под собой земли, побрел из сада, вышел из калитки приказчикова тына и, под недоуменным взглядом привратника Рыжана, пошел к Кузнечной слободке, надумав встретиться с добрым своим содругом Богдашкой Неведровым.
Тот, увидев лицо Андрейки, подивился:
- Ты чего, Андрюха, чернее тучи? Аль с отцом что приключилось?
- С отцом всё ладно, а вот со мной - хоть в петлю полезай.
И Андрейка поведал о своем горе, на что Богдашка, без всяких раздумий, молвил:
- Да, друже. Железо ржа поедает, а сердце печаль сокрушает. Попал ты со своей любовью, как сом в вершу. Но о кручине забудь, ее ветры не размыкают. Лучше твоей Полинки в Угличе девку найдем.
- Лучше Полинки не найдешь, Богдаша, - тяжко вздохнул Андрейка.
- Ну, ты и втюрился, друже, - рассмеялся шандальный мастер. - До девки пальцем не дотронулся, а уж готов головой в петлю лезть. Чудной ты, Андрюха. Будто на Полинке свет клином сошелся.
- Сошелся, и ничего не могу с собой поделать.
- Ну и дурак. Твоя Полинка и полушки не стоит, коль потаскухой стала. На княжье добро позарилась, тьфу!
- Не говори так! - осерчал Андрейка. - Полинка - не блудница. Ты бы видел ее глаза. Она и впрямь Нагого полюбила.
- А ты глазам ее поверил? Девке? Иссушила молодца чужая девичья краса. Аль не ведаешь ты, Андрюха, что на женские прихоти не напасешься. У них семь пятниц на неделе. Сегодня любит, а завтра ненавидит. Вот погоди, побалуется с ней князь - и навеки забудет. И никому не нужна станет твоя златошвейка. В жены распутниц не берут. Нечего по ней и горевать. День меркнет ночью, а человек печалью. Выше голову, друже! Ведаю одну девицу. Всем хороша: и лицом, и статью, и нравом добрым. А уж стряпуха - не уступает матери. Раскормит тебя - в ворота не будешь пролезать. Вот то - сущий клад. С такой век проживешь. Добрую жену взять - ни скуки, ни горя не знать... Чего не пытаешь - о ком сказываю.
- И пытать не хочу.
- Напрасно, Андрюха. Нельзя упускать такую девицу. Так и быть поведаю. То - сестрица моей жены. Параскевушка, осьмнадцати лет. Вдругорядь говорю: клад - девка. Замолви словечко отцу. Пусть сватов засылает.
Но Андрейка и слушать ничего не хотел. Лицо его оставалось мрачным.
На другой день приказчик встретил его с сердитыми глазами.
- Ты чего это, печник, от изделья уклоняешься? Вчера после обеда захожу, а тебя и след простыл.
- Занедужил малость, Русин Егорыч.
- Занедужил - домой отпросись. А ты, куда из хором подался?
- Так домой и подался.
