Битяговский послал гонца к Годунову, и тогда Борис надумал употребить иных, более смелых и решительных людей, молодых дворян Владимира Загряжского и Никифора Чепчугова. Те, в свое время, были «обласканы», правителем, и Годунов надеялся, что оба не откажутся от его просьбы, но дворяне, к неудовольствию Бориса, не захотели выполнить его тайный приказ, и оба был преданы гонению.
Клешнин предупредил:
- Коль язык развяжете, то расплавленным оловом глотки зальем.
- Будем немы, как рыбы, - поклялись на кресте дворяне, хорошо понимая, что их ждет, если они проговорятся. (Оба остались живы, и лишь на смертном одре, уже после кончины Годунова, при соборовании, открыли священникам свои тайны).
Годунов же больше не рисковал. Теперь он во всем полагался на Битяговского и его подручных. Дьяк это почувствовал и основательно усилил надзор за Нагими. Он дошел до того, что вдвое урезал отпущенные Москвой деньги «на царицин обиход».
Мария Федоровна и прочие Нагие возмутились. Особенно негодовал Михайла Федорович:
- Слушай, дьяк. Ты чего самочинствуешь? Аль тебе неведомо, что казну царице Боярская дума установила, а не какой-то приказный крючок. Не лезь!
- Не сверкай очами, князь, - ехидно отвечал Битяговский, наслаждаясь гневом Нагого. - Был у меня посыльный из Москвы. Думные люди сочли, что вдовой царице нет резону столь денег отпущать.
- Кто это счел, и где грамота?
- Будет грамота, князь. И недели не пройдет, как вручу в твои белы рученьки. С голоду ножки не протянете.
Битяговский явно издевался, чего не мог стерпеть Михайла Федорович. Он становился запальчивым и необузданным, когда его оскорбляли. И быть бы дьяку битым, если бы он вовремя не почувствовал неистовство князя и не заметил его тяжелые, стиснутые от ярости кулаки. Такой несдержанный человек может и насмерть прихлопнуть.
Битяговский, предупреждая наскок Михайлы Федоровича, отступил от князя на добрую сажень и заполошно закричал своим подручным, кои всегда его сопровождали, когда он направлялся во дворец.
- Данила, Никита, Осип! Видоками будете!
Михайла скрипнул зубами.
- Мразь! Ну, погоди, сволота, за всё Нагим ответишь. На коленях будешь елозить!
Круто развернулся и, злой, мятежный, зашагал к красному крыльцу.
Битяговский проводил его тягучим, ненавидящим взглядом. Гордый князек. Ну да Борис Федорович скоро спесь из него вышибет. На коленях-то тебе, Михайла, придется ползать, и никакой пощады тебе не будет, хе-хе...
Было дьяку немногим за сорок. Не мал и не высок ростом, зато обличье имел запоминающееся.
