- Отпустит! - уверенно молвил Михайла Федорович.
Городовой приказчик жил вне стен кремля, вблизи Успенской площади, рядом с дворами углицкой знати.
Русин Егорыч встретил старшего из братьев Нагих как самого дорогого гостя, понимая, что в его хоромах появился ни кто-нибудь, а дядя царевича Дмитрия, наследника престола!
Михайла Федорович, большой любитель хмельных питий и всяких разносолов64, не спешил приступать к деловому разговору. Начал он его лишь тогда, когда хмельной и раскрасневшийся поднялся из-за стола и, как бы нехотя, молвил:
- Слышал, девка Полинка у тебя живет.
- Живет, князь, - насторожился приказчик. Он уже намедни понял, что царица хочет отнять у него златошвейку.
- Тогда ждет тебя честь немалая, Русин Егорыч. Царица повелевает привести твою девку во дворец.
- Да я бы с превеликой охотой, князь. Но Полинка ко мне на десять лет порядилась.
- Эка невидаль. Порвешь грамотку - и вся недолга.
- Извиняй, князь. Не могу древние устои рушить. То великими князьями и царями заведено. Никто не волен старину ломать.
- Да ты что, Русин Егорыч? - удивился Нагой. - Тебя сама государыня просит.
- Польщен, весьма польщен, князь, но девку отпустить не могу.
Приказчик так уперся, что хоть режь его на куски. Не зря про таких говорят: упрямому на голову масло лей, а он всё говорит, что сало. Ну, никак не хотел скуповатый Русин лишаться немалых доходов!
Силой же Михайла Нагой приказать не мог. Царица лишь на словах царица. Опальная она, Иваном Грозным в Углич сослана, а новый государь под пятой Бориски Годунова ходит. Ныне руки коротки у ссыльной Марии.
- В каких летах твоя работница?
- Да еще дите малое. И семнадцати нет.
- Да ну! - откровенно подивился Михайла. - В такие лета - и уже златошвейка. Однако!
- Кому что Бог дает, князь.
- Ну-ка покажи мне её.
- Показать можно, - крякнул приказчик. - За погляд денег не берут. - Идем в светелку.
В светелке приказчика трудились над издельем четверо работниц. При виде своего хозяина и князя все встали и поклонились в пояс.
Глаза Михайлы сразу впились в юную девушку с пышной белокурой косой и зелеными, лучистыми очами.
«Хороша!» - невольно пронеслось в голове Михайлы.
- Это тебя звать Полинкой?
- Меня, князь, - смущенно потупив очи, отозвалась девушка. Она несколько раз видела Михайлу Нагого на улице.
Возвращался князь в покои Русина Ракова лишь с одной назойливой мыслью:
«И до чего ж хороша эта Полинка! До чего ж хороша… Вот бы такую в уста поцеловать».
Прощаясь с приказчиком, миролюбиво молвил:
