– Что? – обернулась она.
– Дай хоть прокатиться с ветерком. Замерз совсем, заболеть мне только не хватало.
– А ты умеешь?
– Брысь с дороги!
Саша сошла с лыжни, пропустив его и Сережку. Леонидов избрал в грудь побольше воздуха, мощно оттолкнулся палками и рванул догонять Барышева. Тот ушел уже прилично вперед, но Алексей был легче и подвижнее, а главное, шел уже по проторенной лыжне. Основательно запыхавшись, он все-таки приблизился к приятелю-викингу, разрезавшему сугробы, как волны Северного моря.
– Барышев, лыжню!
Тот недоуменно обернулся:
– Чей там писк раздается? Я тебе сейчас покажу лыжню! – и наддал, работая палками.
Леонидов рванулся за ним. Было уже не то что не холодно – пар клубами валил изо рта, захотелось даже сбросить с себя куртку. Ломило где-то за ушами, с носа каплями стекал пот.
– Серега, кончай! Дай хоть на елочки посмотреть!
– В здоровом теле оно знаешь как здорово живется! – не оглядываясь, выкрикнул Барышев, по-прежнему тараня лыжню.
– Я хочу получить удовольствие, а не сдавать на разряд.
– Не сдал еще до сих пор, тунеядец?
– Иди ты! – Леонидов устал препираться и сбавил ход, дожидаясь женщин.
Елочки вокруг действительно были шикарные. Их присыпало снежком, бархатная темная зелень красиво выглядывала из-под белого покрывала, а тишина вокруг стояла такая, что любое слово, звеня, долго кружило в морозном воздухе. Алексей замер, наслаждаясь минутой одиночества и покоя. Тени на снегу здесь, среди густых елей, казались не голубыми, а какими-то сиреневыми. Редкие березы, опушенные инеем, застыли в ледяном сне.
«Красота! Вот на что надо смотреть и о чем думать. Эх, смыться бы сейчас ото всех, рвануть в лес поглубже, побродить среди этих стройных девушек. Все люди как люди, а я большое помойное ведро, в которое сливают всякую гадость. Наверняка в комнате опять кто-то поджидает с очередным признанием. Не пойду. Останусь здесь, среди снегов белых». Алексей уселся прямо на торчавший у дороги пень. Совсем близко раздался детский смех, голоса. У дальней елки обозначилась хорошенькая Сашина головка.
– Лешка, встань сейчас же! – закричала она уже издалека. – Ты что, заболеть захотел?
– Да. Хочу лежать с высокой температурой и наслаждаться тем, что меня никто не трогает, – сообщил он, когда жена подъехала поближе.
– А обо мне ты подумал? Тоже ребенок нашелся. Я сейчас вылечу твою меланхолию, – объявила Александра и выхватила из ближайшего сугроба основательный ком снега.
– Сашка, не смей! Я не признаю радикальные методы!
– А я не признаю твое нытье! – Он получил снежком в лицо и слетел с пенька. – Давай, меланхолик, Сергей повернул обратно.
– Еще бы, он без обеда не доживет до конца дня.
Алексей устал и передумал замерзать в снегах Подмосковья. Заняв свое место в караване, он потащился следом за довольной прогулкой компанией.
Когда они вышли из леса, Барышев уже успел снять лыжи, отряхнуть себя и амуницию и даже изрядно подмерзнуть.
– г– Где вы там ходите? На обед опоздаем.
Они сдали инвентарь и отправились переодеваться.
Алексей решил хоть немного полежать, дать отдых мышцам и голове, которая гудела от избытка кислорода. Когда до обеда осталось полчаса, в комнату Леонидовых тихонько кто-то поскребся.
– Войдите! – крикнула Саша.
В дверь боком протиснулась высокая толстая девушка с пробивающимися на макушке сквозь блондинистую окраску темными волосами.
– Елизавета, вы что хотели? – заранее вздрогнув, зловеще прошелестел Леонидов.
– Я к вам, – шепнула она.
– Признателен: А в чем дело?
– Мне надо с вами поговорить.
«Я сейчас завизжу. Хочу кусаться, – подумал Алексей. – Знать бы, кто пишет сценарии сериалов, убил бы голыми руками мерзавцев. Это там самая популярная фраза».
– Лиза, пора идти на обед. Понимаете?
– Я не задержу вас. Мне только два слова.
– Да знаю я эти ваши два слова: я видела, как Павла Сергеева убил Валерий Валентинович Иванов. Это все?
Лиза неожиданно заплакала, размазывая слезы по толстому, почти детскому лицу.
– Я только вам.
– Александра, выйди.
Саша вздохнула, взяла Сережку за руку и пошла в столовую. Когда за ней закрылась дверь, Леонидов обратился к Лизе:
– Ну кто вас надоумил прийти сюда с подобным сообщением?
Лиза захлюпала еще сильнее.
– Он все равно хотел меня уволить. Вместо жены. А кто меня на работу возьмет? Я же не фотомодель.
«Да уж», – вздохнул Алексей, оглядывая большую грудь, складки на жирном животе и огромные мясистые ноги.
Лиза продолжала вытирать слезы:
– Мне скучно дома, там все время мама и собака. Им и без меня хорошо. Мама ругается, что я много ем, и заставляет белье гладить и ковры пылесосить.
– Простите, а сколько вам лет?
– Мне? Двадцать два.
– Ну, в таком возрасте можно поучиться и домашнему хозяйству. Замуж-то вы собираетесь рано или поздно?
– Не знаю.
– Лиза, хватит мне голову морочить. Кто вас надоумил прийти и заявить на управляющего?
– Я сама.
– Сами все сочинили?
– Я не сочиняла. Я подслушивала. Ведь интересно.
– И что же вы услышали?
– Валерий Валентинович поругался с женой и ушел. Я слышала, как Павел Петрович потом ему сказал: «Пойдем, Валера, поговорим». Они и пошли..
