Угрозы России полностью

Для понимания хода революций надо вглядываться не только в противоречия, созревшие в базисе общества, но и в процессы, происходящие или возбуждаемые в надстройке общества – в культуре, идеологии и сфере массового сознания. Грамши дал сильную теорию таких революций, а в последние полвека накапливается и систематизируется богатый эмпирический материал. Эта работа достигла того уровня зрелости, когда появилась возможность быстро разрабатывать технологии таких революций применительно к конкретной социокультурной обстановке. Для всех стран, не входящих в «метрополию» современного Запада и пытающихся противостоять втягиванию их в периферию этой метрополии, именно технологии этих «цветных» революций будут в среднесрочной перспективе представлять главную опасность их независимости. Эти технологии обеспечиваются мощью западных наук о человеке и обществе, а также СМИ, что обходится гораздо дешевле, чем обычные войны, и не вызывают протестов в собственных обществах.

Для государства эти революции создают опасность свержения властной верхушки и глубокого изменения политической системы, стратегических целей и критериев. Типичным примером такой смены была замена Горбачева на Ельцина в 1991 г. Команда Горбачева сделала для демонтажа советской системы все, что позволяли доктрина, риторика, сам образ этой команды. Под лозунгом «Больше социализма! Больше социальной справедливости!» нельзя было проводить обвальную приватизацию. Такие несуразности снимают наваждение, процесс может выйти из-под контроля. Поэтому была проведена операция «свержения» Горбачева. Граждане смотрели политический спектакль и верили в него настолько, что и спустя 20 лет Горбачев может появляться на сцене и рассказывать, как он страдал оттого, что ему не удалось устроить «социализм с человеческим лицом».

Для нынешней России, которая утратила защиту «мирового социалистического лагеря», а затем и СССР, растеряла союзников и статус великой державы, погрузилась в системный кризис и утратила контроль над большой частью своего народного хозяйства, революции этого типа представляют собой непосредственную и чрезвычайную угрозу. Можно сказать, что этот дамоклов меч висит над государственностью РФ со времен «оранжевой» революции 2005 года на Украине. Тогда в РФ была создана организационная база российского «оранжевого» движения, которая совершенствовалась и тренировалась, став во время президентства Д.А. Медведева развитой сетью с высокой активностью на общественной арене.

Государство и вся политическая система обычно исходит из более или менее устойчивых представлений о грозящих им опасностях и угрозах. Это входит в привычку. В момент единения или хотя бы гражданского мира между властью и обществом эти представления в главном совпадают, а в условиях раскола общества и разброда во власти «карты опасностей», из которых они исходят, сильно различаются [98] .

В предельном состоянии Смуты в умах царит хаос – государство и общество становятся беззащитными, т. к. перестают видеть реальные угрозы и не могут соединиться для их отражения. «Цветные» революции – это революции смуты и хаоса.

Россия, в общем, как все страны в переходном состоянии, очень уязвимы перед этими революциями. Наша интеллигенция до сих пор обучается урокам революций позапрошлого поколения. Причины этого фундаментальны. Первая – мировоззренческое несоответствие власти. Оно выражается, прежде всего, в унаследованном от философии модерна механицизме, навеянном ньютоновской картиной мира представлением об обществе и государстве как машинах. Происходящие в них процессы до сих пор видятся как движение масс под действием сил. Соответственно, и угрозы государству власть видит как массу противников, накапливающих силу, которую они собираются обрушить на защитные силовые структуры государства.

Средства преодоления этой угрозы виделись в укреплении силы – экономической и полицейской. Всякие рассуждения о языке, ценностях, символах, «силе идей» воспринимались властью как лирические метафоры, обозначающие второстепенные факторы. Такая власть, как показал опыт, не готова к эффективному противодействию революции, не применяющей « механическую » силу (хотя бы на первом этапе, который часто решает дело, если позволяет вызреть силе противника до критической массы).

Типичная государственная власть современного типа до сих пор мыслит революцию в категориях марксизма (даже если кадры этой власти о Марксе не слышали). Это внедрено в сознание системой образования, которое построено на постулатах и логических нормах Просвещения. «Философский словарь» (1991) гласит: «Революция – коренной переворот в жизни общества, означающий низвержение отжившего и утверждение нового, прогрессивного общественного строя; форма перехода от одной общественно-экономической формации к другой».