Огромная тень пробиралась сквозь джунгли, сопровождаемая симфонией из треска ломающихся деревьев.
Анккокс — огромная бронированная ящероподобная зверюга, самое большое животное Харуун-Кэла. Анккоксы в два раза превышали размерами траводавов, весили чуть больше половины взрослой банты, но были при этом низкорослыми и широкими. На спине — обширный панцирь, напоминающий овальную суповую тарелку, перевернутую вверх дном. Спинная броня данной особи была почти три метра в ширину и около четырех в длину. Кресло погонщика крепилось на макушке зверя поверх круглого диска брони, прикрывающего голову. Когда анккокс втягивал голову и лапы, защита на черепе и коленях плотно закрывала дыры в нательной броне, словно люк воздушного шлюза, что позволяло животному переживать потоки вулканического газа, от которых он был не способен убежать.
Погонщик не сидел, а стоял позади кресла, широко расставив ноги и сжимая в руке длинный шест с острым на вид крюком на конце, который использовался в качестве поводьев для управления зверем. Два ультрахромных каплеобразных щита покоились на бицепсах коруна.
Кар Вэстор.
Он не шевелился, лишь иногда направлял анккокса. Лицо его ничего не выражало. Он даже не взглянул на Мейса и Ника.
Воздух вокруг лор-пилека гудел от его ярости.
Деревья поменьше анккокс раздвигал в стороны плечами, а мелкий кустарник давили лапы размером со спидер. Там, где анккоксу мешали пройти деревья помощнее, Вэстор указывал шестом определенные точки, и в эти места, жужжа, ударяло нечто невероятно быстрое, способное переломить деревья и создать проход, — хвостовая булава анккокса.
Единственной незащищенной частью анккокса был его растягивающийся, мускулистый, удивительно гибкий хвост с большим круглым шаром брони, которым взрослый анккокс мог метко ударить со скоростью за пределами человеческого восприятия на расстояние до восьми метров. Силы удара было достаточно, чтобы оглушить акк-пса или сломать небольшое дерево.
В былые времена, до того как Харуун-Кэл стал частью цивилизованной Галактики, хвостовая булава молодого анккокса считалась традиционным оружием коруннаев-пастухов. Оружием, заполучить которое можно было, лишь сильно рискуя. Оружием, с которым было трудно обращаться. Оружием, которым было просто убивать.
На центральной выпуклости спинного панциря анккокса возвышался паланкин — небольшая занавешенная деревянная постройка два на три метра из ламмаса, немногим превышающая по размерам находящийся внутри шезлонг. Где-то в метре над броней паланкин опоясывал отполированный поручень. Занавески, не говоря уж о прекрасно обработанном дереве, скорее всего, были изъяты в каком-нибудь балавайском доме. Несколько слоев тончайшей ткани были прозрачными, словно дым.
Позади паланкина расцветал закат, и благодаря ему Мейс видел ее силуэт.
Анккокс тяжеловесно остановился и с долгим выдохом, напоминающим звук газа в пневматических причальных разъемах, опустился на брюшную пластину. Вэстор забросил шест в чехол, прикрепленный к головному панцирю анккокса, вышел из-за кресла погонщика и скрестил на груди мускулистые руки. Он не отрываясь смотрел прямо в глаза мастера-джедая.
Акк-псы глухо зарычали. Их ворчание сложно было услышать, оно скорее ощущалось, напоминало подземное предвестие грядущего землетрясения.
Ветер стих. Даже листья перестали шелестеть.
В отблеске уходящего дня Сила показала Мейсу уязвимую точку.
«Тьма джунглей, но не тьма ситхов».
Жизнь без ограничений цивилизации.
— Нам конец, — констатировал Ник. — Слышишь, а? С нами покончено, как с протухшим мясом. Как это называют в армии? Сдаться на милость победителя?
— Веди себя тихо. Не привлекай внимания.
— Отличная идея. Может быть, они забудут, что я здесь.
— Мы не сдаемся на милость победителя, — объяснил Мейс. — Если бы это все имело отношение к военному делу, нас бы арестовали. Затем нам бы устроили какой-нибудь показательный суд на глазах у остального ОФВ. Вместо этого мы в джунглях, и единственные свидетели здесь — Кар, Депа и эти акки: люди и звери.
— Значит, они просто нас убьют.
— Если нам повезет, — сказал Мейс, — это будет рукопашный бой.
— Рукопашный бой? Если повезет? О да. Давай и дальше молоть всякую чушь. Просто скажи, что мне делать.
— Не забывай, что ты офицер Великой армии Республики.
— Да я же, мать его, присягнул всего три часа назад…
— Три часа или тридцать лет — разницы никакой. Ты, как полноправный офицер, поклялся посвятить свою жизнь идеалам Республики.
— То есть мне нельзя намочить штаны и разрыдаться, как ребенок, да?
— Успокойся. Не выказывай слабости. Воспринимай Вэстора как дикого акка: не сделай ничего такого, что включит его охотничьи инстинкты. И заткнись.
— О да, конечно. Это приказ, генерал?
— Ты быстрее угомонишься, если это приказ?
Лор-пилек все так же молча стоял на панцире анккокса, уставившись на Мейса и источая вокруг себя волны ярости. И только тогда Винду наконец встретился с ним взглядом.
Мейс позволил своей губе искривиться, выражая своеобразное презрение.
Ник прошептал:
— Что ты творишь?
Взгляд джедая не дрогнул.
— Ничего, о чем тебе следует беспокоиться.
