Уиллоу полностью

Но это временное замешательство насчет светильника - единственное, что ее смущает. Все остальное предельно ясно. Она знает, почему лежит на полу, она знает, почему она до сих пор в своей одежде, знает, почему одежда прилипла к телу, и знает, почему в воздухе витает слабый металлический запах крови.

Уиллоу вспоминает подробности прошлой ночи. Выражения лиц Кэти и Дэвида…

И голос Гая на другом конце провода, звук его дыхания, пока она резала себе кожу.

Она переворачивается на живот, отпуская трубку и морщась, когда твердый пол соприкасается с ее свежими порезами.

Она кладет подбородок на руки и думает о том, что позвонила ему. Ей никогда не приходило в голову, что она на самом деле ему позвонит, и никогда не ожидала, что будет сидеть в парке с ним, покупать ему книгу, или вообще проводить вместе с ним время.

Но все это не означает, что Уиллоу счастлива от того, что позвонила ему. Позор захлестывает ее с головой, когда она вспоминает те нечленораздельные звуки, издаваемые ею, пока она кромсала себе кожу. Почему она решиласделать его причастным к этому? Почему позволила ему однажды войти в мир ее боли? Он заслуживает гораздо лучшего.

Уиллоу знает, что Гай — единственный, кто сказал ей, звонить ему в первую очередь, но ей придется поверить, что он не мог знать, во что себя вовлекает. Может, Гай и знал, что она делает себе порезы, но знать и быть свидетелем — хоть и по телефону — две совершенно разные вещи.

Она задается вопросом, как он поведет себя, когда они встретятся в школе. Будет ли он поднимать тему телефонного звонка? Более того, как он поведет себя? Конечно, вполне возможно, что она даже не увидит его в школе.

В любом случае, ей хватает тягостных мыслей, о которых стоит подумать. Забыть реакцию Гая. Как она посмотрит в лица Дэвида и Кэти?

Уиллоу смотрит на часы. Она проспала, поэтому есть шанс, что они уже ушли. В любой другой день кто-то, Кэти или Дэвид, обязательно бы ее разбудил. Но им, должны быть, также хотелось избегать ее, как и ей их.

Она заставляет себя встать на ноги, задача не из легких, учитывая, насколько изношено и устало она себя чувствует. Она кладет трубку, затем на цыпочках идет к двери. Она открывает ее как можно тише и высовывает голову.

Ее приветствует тишина.

Должно быть, они действительно уже ушли. Хорошо. У нее есть небольшая передышка. Может, за это время она смогла бы подобрать подходящие слова для встречи с ними. Должна ли она извиняться за события прошлой ночи? Может, единственный, кто должен просить прощения, так это Дэвид? Может, ей стоит вести себя так, будто ничего и не произошло.

Да! Это будет просто!

Уиллоу тихо закрывает дверь, хоть и прекрасно знает, что никто ее не услышит, и направляется в ванную. Пора начинать новый день. Она останавливается на секунду, чтобы достать чистую одежду из шкафа.

Первое, что попадается ей в руки, футболка с короткими рукавами — не совсем подходящая вещь, которую она сможет одеть в ближайшие дни, учитывая, насколько открыты ее руки. Она запихивает ее обратно в ящик.

Конечно, если бы она не ходила в школу, она могла бы одеть все, что захотела…

Может, ей следует остаться дома, по сути, открыть учебник по французскому, или посмотреть, если она может, наконец, сделать кое-какую работу по Булфинчу, например, закончить читать или начать работать над исследованием. Не будет ли это иметь больше смысла, чем пойти в школу, где она будет, как во сне ходить из класса в класс, все еще потрясенная событиями предыдущей ночи? И не только поэтому. Но если она пропустит школу, это решит одну проблему, по крайней мере, на сегодня: как себя вести при встрече с Гаем.

Отлично, одна проблема решена. Жаль, что она не может также пропустить остаток своей жизни. Она швыряет одежду через плечо, заходит в ванную и включает душ.

Когда вода стекает по ней, она прислоняется к мокрому кафелю и с нездоровым интересом наблюдает, как смываются засохшие корки крови и утекают в канализацию. В отличие от порезов, которые никогда не переставали облегчать ее боль, это зрелище не доставляло никакого утешения. На самом деле, это заставляет ее чувствовать себя еще хуже. Уиллоу понимает о страшной разнице между тем, что она делает и тем, что чувствует, когда видит плоды своего труда, но невозможно думать разумно, когда тебя преодолевает необузданное желание резать себе кожу.

Уиллоу с вздохом выключает душ, одевается, и спускается по лестнице на кухню.

Здесь не так уж и много еды, кроме как полупустого мешка кренделей и нескольких баночек детского питания. У Кэти всегда не хватало времени для походов по магазинам, отчасти, поэтому они так часто заказывали еду на дом. Может, ей следует позже отправиться в магазин, это могло послужить своего рода предложением мира.

Точно. Будто это что-то изменит!

Уиллоу берет горсть черствых кренделей и бредет к столу. Прислонившись к сахарнице, она замечает записку со своим именем, написанную почерком Кэти.