Уиллоу полностью

Уиллоу не знает, как на это реагировать. Он говорил о стольких вещах, что ей сложно сосредоточиться, чтобы все обдумать. Она смутно понимает, что брат ссылался на ее способность справляться со всем, и уверена, что должна разубедить его. Но и другие мысли требуют его внимания, и ей нужно заверить его, что он не ошибся. Что, даже если она и хотела поговорить с ним, а временами ей этого хотелось больше всего на свете, то это не значит, что он подвел ее так же, как она подвела его.

— Но и ты неплохо справляешься, — заикаясь, через минуту говорит она. — Я знаю, как это тяжело, как тяжело, должно быть, для вас с Кэти то, что я живу здесь, и трудно в финансовом плане, ведь я почти не помогаю. Это все моя вина. И я...

— Ох, Уиллоу, — Дэвид резко перебивает её. — Это вовсе не твоя вина. Ты когда-нибудь думала, что для них было безответственно напиться так, чтобы шестнадцатилетний подросток с ученическими правами был вынужден вести машину во время одной из самых худших бурь за год? Ты когда-нибудь останавливалась, чтобы подумать о том, что, если бы у меня всё было под контролем, я бы продал дом, и не имело бы значения, сколько времени отнимает страховка, и что, если бы я это сделал, у нас вообще не былобы денежных проблем? О том, что единственная причина, почему ты должна вносить свой вклад,заключается в том, что я не могу сделать этого? О том, что это моя ошибка, что ты должна отдавать мне свои деньги, а не тратить их на себя? — Он выглядит злым, злее, чем когда-либо, и она может быть только благодарна за то, что его злость направлена на него самого, потому что ей не кажется, что она могла бы вынести его такого взгляда.

— Я схожу с ума из-за всего этого, потому что, учитывая все происходящее, хотя бы в этой области все должно было быть просто. И я знаю, что в скором времени мне лучше со всем этим разобраться. Мне нужно продать наш дом прежде, чем ты начнешь думать о колледже.

— Ну, наверно, я никогда не думала конкретно об этом. В смысле, не связывала то, что мне приходится работать в библиотеке, с продажей дома. — Уиллоу кладет свою ладонь на его руку. — Но всё же я думаю, что...

— И я злюсь еще на другие вещи, — снова прерывает ее Дэвид. Но Уиллоу это не волнует, потому что она видит, что он собирается сказать что-то очень важное. — Я злюсь еще и на другие вещи, — продолжает он. — Я злюсь, что вынужден думать о том, что ты собираешься в колледж, и о выставлении дома на продажу, чтобы заплатить за этот колледж. Я злюсь, потому что не могу заниматься с женой сексом, когда мне хочется, из-за того, что эта квартира такая маленькая, и я не хочу, чтобы моя младшая сестренка нас услышала. Я злюсь, что не могу ходить по дому в трусах и должен вести себя, как родитель семнадцатилетней девушки, а не одного младенца. — На мгновение он замолкает и делает глубокий вдох. — Я никогда не злился и не считал тебя ответственной за смерть наших родителей. Это было бы хуже, чем быть сумасшедшим. Я имел в виду то, что сказал тебе за ужином. Это был отвратительный несчастный случай, просто необъяснимый случай, и моя первая мысль об этом всегда, всегда, всегдакасается того, как трудно это для тебя. Следующие десять лет будут очень трудными для тебя. В свое время у меня были родители, и они помогали, но у тебя их не будет. Но ты права. Я действительно злюсь на тебя. Я злюсь на тебя из-за того факта, что почти каждый аспект моей повседневной жизни, каждый глупыйаспект, был безвозвратно измен. И я злюсь, что наши отношения тоже изменились, хотя я все ещё обожаю тебя и всегда буду, но это не то легкое чувство, что было у меня раньше. — Он держится ее ладонь там, где она лежит на его руке. — Я всегда был ответственным за тебя. Просто в силу своей любви к тебе, я был ответственным перед тобой и за тебя. У тебя тоже есть ответственность передо мной, перед кем-то, кого ты будешь когда-либо любить. Но теперь все по-другому. Сейчас моя ежедневная ответственность за тебя перешла в практику, теперь я должен иметь дело с контрольными по французскому и собраниями с учителями, и бывает, это сводит меня с ума, когда знаю, что я еще не достаточно стар,чтобы иметь вдобавок и эти заботы. А потом я ненавижусебя за то, что думаю так, потому что знаю, как мелочно, как абсурдно, как несправедливо я себя веду. Я смотрю на тебя и вижу, насколько ты сильная, и я поражён тем, что ты можешь быть такой. И тогда я злюсь на себя ещё сильнее за то, что не могу справиться с этими мелкими повседневными проблемами, когда ты в состоянии справиться с чем-то большим.

— Но я не сильная! Я не сильная, — кричит Уиллоу. Она убирает свою руку и снова закрывает ею лицо. Она так тронута сказанным братом и чувствует облегчение от его эмоциональной честности, от его признания, что он все еще любит ее — а это поразительно! — хотя и злился, и расстраивался, и смущался, и запутывался, что не может больше притворяться.