Как только погода улучшилась, наш караван покинул Броничи и, спустившись на речной лед, направился в сторону Москвы. Дорогу приходилось торить заново, поэтому мы двигались медленно, но снегоуборочной техники нужно было ждать шестьсот лет, поэтому приходилось обходиться собственными силами.
Размолвка с наемниками никак не выходила у меня из головы, и как оказалось, дурные предчувствия меня не обманули. Уже утром следующего дня нас догнал отряд из двадцати воинов, которые без предупреждения напали на караван. Видимо наемники посчитали нас легкой добычей, решив, что если их в три раза больше, то они нас уделают на раз. Увы, но хлопцам сильно не повезло, так как мы в Броничах не афишировали свой огнестрел, а поэтому положили всю банду четырьмя картечными залпами. Возчики новгородского купца, увидев такую скорую и кровавую расправу, над двумя десятками закованных в броню наемников, перепугались не на шутку и разбежались как тараканы в разные стороны. Хорошо хоть Еремей с приказчиком не дали деру и помогли быстро вернуть в караван разбежавшийся народ.
Пока мои бойцы и купеческие возчики занимались мародерством, я с Акинфием Лесовиком вернулся по следам наемников, и вскоре обнаружили санный след, который возвращался в сторону Броничей. Акинфий быстро прочитал следы и объяснил мне, что за наемниками двигался обоз на пяти санях, видимо бандиты приготовили сани для будущей добычи. Однако когда началась пальба, обозники повернули в обратную сторону и ускакали от греха подальше. Примерно через полчаса мы догнали беглецов и пригнали их к нашему каравану.
Еремей приказал связать пленников, а затем вместе с приказчиком собственноручно прирезал всех пятерых. Я не ожидал от купца такой жестокости, но тот быстро разъяснил мне, что свидетели нам не нужны, потому что мы находимся в 'Московском княжестве', а новгородцев здесь не жалуют, поэтому разгром банды наемников может выйти нам боком. Я быстро въехал в ситуацию и через час раздетые догола трупы налетчиков ушли под лед. Конечно, все следы побоища скрыть было невозможно, но мы хотябы избавились от трупов, а кровь на снегу должен скрыть начавшийся снегопад.
Так мы стали обладателями примерно гривны серебром, кучи неплохих доспехов, полутора десятков лошадей и пяти саней с запасом овса и сена, которые очень пригодились нам в дороге.
К полудню четвертого дня наш караван, наконец, добрался до Москвы, но в городе останавливаться мы не стали. Торговать в городе было нечем, а лишних лошадей можно продать барышникам на выезде из Москвы за городской заставой. За право торговать в городе, нужно платить, а лишние расходы в планы Еремея не входили, поэтому мы проехали через Москву без остановки, заплатив только подорожный сбор на границе города. Наш путь пролегал мимо белокаменного кремля по Москве реке, а заночевал караван прямо на льду, выехав за пределы города на почтительное расстояние. Желающих сэкономить на таможенных и городских сборах оказалось много, и на льду реки образовался большой табор из купеческих караванов решивших остановиться за пределами города. Конечно, мне очень хотелось пройтись по московским улицам, но сначала стоило озаботиться своей безопасностью и не подставлять шею под топор из праздного любопытства.
Есть поговорка: 'Москва – большая деревня', которая пришла к нам из глубины веков и сейчас, я лично убедился в ее правоте. Столица 'Московского княжества' видимо совсем недавно горела, поэтому запах гари буквально витал в воздухе. Город оказался абсолютно, не похож на будущую столицу России, а стоящие по берегам Москвы реки деревянные хибары только с большой натяжкой можно было назвать жилыми домами.
Московский белокаменный кремль меня тоже весьма разочаровал. Кремлевская стена из известняка оказались значительно ниже, а башни жиже, построенных в последствии из красного кирпича, к тому же стены только с большой натяжкой можно назвать белыми. Во многих местах крепостная стена была надстроена бревенчатыми срубами, а по верху стены шла крытая деревянная галерея. Если быть честным, то нынешний кремль не выглядел непреступной крепостью и явно требовал модернизации и перестройки.
На следующее утро наш караван навестила местная таможенная служба и вытрясла из Еремея Ушкуйникова мыт (таможенный сбор) за проезд через Москву и приличный штраф, вообще неизвестно за какую провинность. Видимо поборы являлись так сказать не совсем законными, а поэтому пятерым мытникам (таможенникам) оказывал отряд из трех десятков воинов московского князя. Один из псковских купцов, караван которого ночевал неподалеку от нас, попытался качать права и отказался платить, размахивая какой-то ксивой, за что был моментально избит и связан, а пятеро таможенников вскоре погнали его обоз в сторону Московской заставы. Жестокий наглядный урок сразу облагоразумил недовольных и остальне купцы расставались с деньгами без лишнего шума.
