— По уму надо бы разделиться и ловить его в разных местах, — Фома присел на корточки и засунув себе сорванную травинку в рот начал задумчиво жевать. — Но что-то мне такая идея не нравиться. От игрока, который исчезает на ровном месте, не оставляя после себя следов, можно ожидать неприятные сюрпризы. — Он сплюнул в ручей. — В общем идем следом за ореками, глянем, что они там нашли. Если ничего нет, и наш клиент снова растаял, то делаем так как раньше решили. Идем к лазу и там его ждем. Только внимательнее теперь будьте, не факт, что он от нас убегает, может и следом идти. Ну да ничего, долго не протянет. Если не объявиться, то со временем жрать захочет, глупостей с голодухи наделает, тут мы его и прихватим.
— Фома, — посмотрел на командира как на пустое место, да еще и разговаривающее, Зуб. — У нас ведь то же с продуктами не очень, много не брали. Рассчитывали по быстрому завалить терпилу и вернуться на базу?
— У нас есть чем охотиться, а у него нет, — снизошел до ответа командир. — Если сможет как корова травой питаться, то пусть жрет, сдохнет от несварения желудка, нам проще. И вообще, чего это я должен перед тобой отчитываться. Вякнешь еще раз, пристрелю. — Он поднялся. — Пошли за ореками и менквами, там на месте посмотрим, что да как.
Погоня трусцой припустила вслед за скрывшимися за поворотом тварями, и Максим наконец смог выбраться из своей ледяной лежки. Зубы отбивали мелкую дробь, тело содрогалась ознобом, но был в этом и определенный положительный момент, замерзшая нога не так сильно болела, словно в нее вкололи обезболивающее.
Все, что надо он узнал. Вход в пещеры сихиртя где-то рядом, и скорее всего этот ручей, начало той речки через которую предусмотрительный Ойка сделал из поваленного дерева мост. Обнаружить нужное место теперь не составит труда, стоит лишь спуститься по течению, и путь к спасению будет найден. Но просто так Художник отсюда не уйдет. Окровавленная душа требует мести.
Максим хищно улыбнулся, непроизвольно погладив ножны с кинжалом, и побежал вниз по течению. Он знает теперь, что надо делать.
Ручей огибал гору, одну из многих обступивших поросшее смешанным лесом ущелье. Влетающие к небесам, покрытые искрящимся на солнце снегом, они цепляли вальяжные, белоснежные ватные облака, неторопливо бредущие по бездонному небосклону, по своим, только им понятным делам.
Идиллия горного курорта, на котором всем нам хочется побывать хотя бы раз в жизни. Путешествовать по горным склонам, в сопровождении опытного инструктора, вдыхая хрустальный воздух с горьковатым ароматом полыни, и чувствовать себя бесстрашным покорителем вершин. Мечтать, что раскинешь руки, задрав лицо к небесам, и представлять, погружаясь в мечты, что летишь. Наслаждаться волшебным моментом огромного счастья, трепещущего в душе птицей распускающейся весны.
Вот только в этом мире не получиться насладиться блаженным трепетом, тут власть Полоза, край опасности и смерти, о идиллии можно забыть навсегда. Тут бы просто дожить до следующего утра, какие уж тут высокие мечты.
До реки Художник добрался быстро. Судя по всему это именно та река, которая ему нужна, надо только спуститься ниже по течению. Единственное, что пришлось сделать, так это вернуться немного назад, в устье. Ручей разлился довольно широко, а вплавь преодолевать столь бурную и холодную преграду беглец не решился. Он хорошо плавал, но соревноваться со стихией воды безрассудно, как не старайся, а все равно проиграешь.
Через некоторое время, он узнал местность подробно описанную лесным дедом. Отсюда до пещер сихиртя рукой подать, вот только нога все больше и больше простреливает втыкающимися в ступню раскаленными ножами, и неприятно подергивается набухшим отеком, словно заполненным водой пузырем, мешая бежать.
Он скрипел зубами, морщился, едва слышно матерился, проклиная свою удачу, но бежал сквозь боль к близкой цели.
Вот и знакомый лаз, из которого попали в эту локацию друзья. Он и живой Угрюм. Прошло всего-то несколько дней, а казалось, что прожита целая жизнь. Столько всего случилось, за это время, что самому бездарному писателю хватит сюжета для написания многотомного романа.
Справа удобная расщелина, лучше всего подходящая для засады. Можно спрятаться и ждать, когда появиться погоня. Здесь можно дать бой ублюдкам, насладиться местью.
Что-то они задерживаются? Максим присел на камень у входа и задумался:
«Месть это прекрасно. Месть, это то, чего сейчас больше всего хочется, но в силах ли он исполнить то что задумал? Душа кипит гневом, и мечтает напиться крови ублюдков, но холодный рассудок думает по другому. Чего он добьется, если умрет, ведь он непременно погибнет в неравной схватке. Их осталось двадцать три, половина из которых с автоматами, а вторую просто так не убьешь, а он один, с изувеченной ногой, уставший до смерти, пусть и с волшебным кинжалом.
