— Ну вот. Это другое дело, а то на сухую рассказ не идет. — Новый знакомый дождался, когда ему поднесут водки. Лихо опрокинул двести грамм в недрогнувшее горло, крякнул, отщипнул от остатков жареного барашка кусок мяса, с тарелки Игоря взял огурец, неспешно похрустел прожевывая, проглотил, и продолжил рассказ. — Я вообще-то не пью, но похвастаться, что бухал с парнями, освободившими отстойник, это дорогого стоит. — Улыбнулся он. — Так вот. Попала эта невеста в аккурат на разборки между этими крутыми мужиками, да еще беспредельщиками.
Деваха симпатичная, да еще в наряде соблазнительном. Те слюну пустили, и вмиг замирились, забыв претензии друг к другу, ну и решили ее попользовать значит совместно. Только вот не получилось у них ничего.
Шпильку с пластмассовой ромашкой на конце, барышня та из волос выхватила, и ножом столовым, с каким сюда попала, и этим несерьезным украшением, положила там всех. То ли десять, толи двадцать мужиков упокоила, тут сведения разняться.
Покромсала значит в фарш бедолаг, спокойно так волосы заколола, и в долину ушла, как и не было вовсе. «Смерть в фате» ее прозвали, говорят, что если кто девку какую без согласия с тех пор тронет, то невеста та приходит, и кранты насильнику. Такие вот дела…
— Брехня. — Нахмурился Сократ. — Пацаны те на разборки не с погремушками пришли. Стволы наверняка были. Успокоили бы ее на раз, даже пикнуть бы не успела. Да и не тронули бы ее, пока между собой не разобрались, или они не серьезные были, а фуфло дворовое.
— Ну так я за что купил, за то и продал. — Пожал плечами Шустр. — С меня какой спрос. Вы просили сказку, я рассказал.
— Нормально все. — Кивнул Максим. — Хоть какая-то, но зацепка. — Если слухи есть, то значит и мне в ту сторону, теперь надо там следы искать.
— Только сначала надо здоровье поправить. — Кивнул ему Угрюм. — Да не косись ты на стакан, я не об этом, я свое уже поправил, теперь пойдем искать, того, кто с твоей болячкой поможет.
***
Деревню мисов найти, если, конечно, они сами ее не покажут, практически невозможно. Только тот, кого они приглашают, могут посетить поселение лесных жителей, а кого они видеть не желают, пойдут рядом и нечего не увидят.
Друзья были тем редким исключением, кого они были рады видеть в своем доме. Игорю с Максимом, не надо было показывать дорогу, они знали куда идти, так как в отличие от других игроков, являлись признанными друзьями племени, которым покровительствовал сам вождь Ганджил.
Деревня, или вернее город мисов достойны того, чтобы более подробно его описать:
Березовая роща, выращенная на постриженном, ухоженном газоне. Белые стволы, которых не обнять и пятерым взрослым мужчинам, в которых по спирали вырублены ступени ведущие вверх в густую крону. Но это не крутые ступени строительной стремянки, это удобные, покрытые вычурной резьбой ступени, произведения искусства мисов, упасть с которых, при неосторожности, не дают выгнутые в замысловатые узоры перила.
Поднявшись на верх, попадаешь на площадку, срезанную под девяносто градусов, отполированной, огромной макушки, где разбит небольшой садик. По периметру не дает свалиться вниз цветущий, постриженный кустарник, как своеобразный забор, по середине беседка с обеденным столом, и плетеными креслами, увитая плющом, и всюду обязательные клумбы с цветами, а напротив входа в этот рай, перекинут мостик на другую, такую же срезанную верхушку гигантской березы, к соседям.
Все жилища соединены между собой и домом вождя, подвесными мостами. В саду Ганджила, находящемся на самом древнем и самом огромном дереве, находится площадь собраний племени, с тотемным барабаном, и жертвенным идолом Полоза.
Вход в каждый дом миса находился обязательно справа, и с краю площадки. Все те же ступени провожают гостя в уютную прихожую, где в нишах висит верхняя одежда, стоят резные табуреты, и горит на тумбочке яркая, восковая, ароматная свеча.
Главный зал, в который далее проходит гость, поражает воображение размерами, впечатление, что он на много больше, чем может поместить в себя ствол приютившего его дерева, а ведь по кругу этого помещения еще и красуются арочные двери других комнат. Но туда уже не допускается никто из гостей, это место доступное только семье хозяина жилища, и потому описать его не представляется возможным. Но и вида одного зала достаточно, чтобы открыть от восхищения рот.
Потолка нет, вернее он есть, но на столько прозрачный, что его не видно, пропускающий солнечный свет, и вид голубого неба с кучерявыми облаками в бездонной синеве, полностью игнорирующий находящиеся с другой стороны клумбы, беседки и мостики. Ничего из этого не видно, словно и нет вовсе, только чистое без помех бесконечное небо.
Стены из полированной цельной березы, с вырезанными на ней фресками наиболее значимых в семье, и племени событий. Огромный, круглый стол на одной ноге, словно выросший из устланного на полу газона бархатной травы гигантский гриб, и все те же, что и в беседке плетеные кресла, вокруг. Запах лета наполняет тут легкие. Пьянящий ароматами цветов, восхитительного вкуса жизни.
